Родительское отчуждение и дети: рассказы очевидцев

В книге проанализирована концепция родительского отчуждения и связанные с ней методы психотерапии. Родительское отчуждение – в первую очередь юридический термин, не имеющий общепризнанного определения в психологии. Он подразумевает, что отказ ребенка от общения с одним из разведенных родителей часто является итогом манипуляций другого родителя. Сторонники идеи родительского отчуждения утверждают, что в подобных случаях судам следует давать опеку над ребенком избегаемому родителю и запрещать ребенку общаться с предпочитаемым родителем. Автор показывает, что такие судебные решения не являются ни безопасными, ни эффективными с точки зрения их последствий, подтверждая это анализом случаев из практики.

Данное издание может быть интересно специалистам, работающим в сфере клинической психологии и психиатрии, социальным работникам, юристам, адвокатам, представителям судебной системы, а также всем, кто занимается изучением деятельности семейных судов и разработкой законодательных инициатив, направленных на ее улучшение.

---

Содержание

Введение
Предисловие
Глава 1. Концепция родительского отчуждения
Глава 2. Обвинения в родительском отчуждении: основания, предполагаемая помощь и вред
Глава 3. Методы терапии воссоединения
Глава 4. Рассказы трех юношей
Глава 5. Рассказы четырех девушек
Глава 6. Рассказы четырех матерей из Северной Америки
Глава 7. Глобальный масштаб проблемы: рассказы пяти матерей из разных стран мира
Глава 8. Рассказы трех отцов
Глава 9. Рассказы двух отцов, сообщивших о положительных результатах программ воссоединения
Глава 10. Влияние особенностей ребенка на обвинения в родительском отчуждении: рассказы двух матерей
Глава 11. Заключение и рекомендации по работе с обвинениями в родительском отчуждении
Литература

---

Отрывок из книги

Глава 5. Рассказы четырех девушек

Возможно, читатели недоумевают, почему в этой книге юношам и девушкам, пережившим в прошлом обвинения в родительском отчуждении, посвящены отдельные главы. Легко предположить, что в разбираемых ситуациях они имели сходный опыт. Но на самом деле мальчики и девочки по-разному переживают подростковый возраст. Вопросы пола здесь нельзя игнорировать: как мы увидим, они влияют на поведение детей и их отношения с родителями.

Очень заметное различие между мальчиками и девочками заключается в особенностях их физического взросления, роста и полового созревания. Девочки быстрее достигают репродуктивной зрелости, чем мальчики. В среднем половое созревание у девочек наступает на два года раньше, чем у мальчиков. У них растет грудь, начинается менструация, они быстрее достигают своего взрослого роста. Девочки могут казаться старше своих лет, особенно если для достижения соответствующего эффекта они используют косметику и взрослую одежду. Внешний вид девочек может вводить взрослых в заблуждение относительно того, чего можно ожидать от них и как с ними следует обращаться. Независимо от того, разведены родители или нет, они могут быть обеспокоены социальным "посылом", которым девочки, как им кажется, декларируют свою сексуальность, и тем, как старшие мальчики и мужчины реагируют на девочку, которая кажется им сексуально привлекательной. Родительская тревога за девочек пубертатного возраста может выражаться в повышенном требовании от них дисциплины и к установлению авторитета, на что они реагируют подчас бурным сопротивлением. Родители мальчиков, в свою очередь, могут стремиться удерживать своих детей под строгим контролем, но при этом меньше беспокоятся о том, какими глазами на них смотрят другие и как на них реагируют.

Вместе с половым созреванием у девочек появляется чувствительность к своему телу, и они часто считают неловким и трудным говорить о менструальной гигиене, особенно с отцами. Хотя мальчики быстро начинают стесняться своей мастурбации и "мокрых снов", эти явления легче скрыть, чем менструацию. Мальчики обычно не нуждаются в практической помощи взрослых в связи с пубертатным периодом, но девочкам она нужна чаще, особенно если нужно купить средства менструальной гигиены. Девочки, скорее всего, будут полагаться на матерей, старших сестер или тетушек, которые помогут им в этих вопросах.

Дети могут испытывать депрессию, а у девочек после полового созревания весьма вероятно развитие депрессии, которая, как и у взрослых, проявляется в чувстве одиночества, никчемности и вины. Однако наиболее частым симптомом депрессии у детей и подростков является раздражительность (Fava et al., 2010). Раздражительные дети (или члены семьи любого возраста) могут столкнуться с критикой или гневом со стороны родственников и друзей, особенно если те не воспринимают реакции раздражения как часть депрессии, а трактуют как проявления эгоцентризма или даже нарциссизма (Yong et al., 2022). За проявления раздражительности детей могут изолировать или отругать, что только усугубит их депрессию и раздражительность, образуя замкнутый круг, в который чаще попадают более чувствительные девочки.

Связь между подростковой депрессией и отношениями между родителями и детьми сложна и далеко не полностью изучена. Депрессия влияет на их отношения, но в то же время и сами отношения влияют на депрессию. Результаты подобного влияния могут быть разными для мальчиков и девочек. Считается, что поддерживающие отношения с отцами помогают защитить от депрессии как мальчиков, так и девочек, однако вполне возможно, что родители того же пола, что и ребенок, все-таки имеют для него большее значение (Brouillard et al., 2018).

Мы попросили четырех молодых женщин рассказать об их опыте в ситуациях, связанных с обвинениями в родительском отчуждении, имевшими место в их подростковом возрасте. Как и в случае с молодыми людьми, чьи истории были рассказаны в предыдущей главе, здесь мы не будем использовать настоящие имена и другие детали, по которым этих девушек можно было бы узнать. Трое из них живут в США, а одна в Канаде. Одна из них — единственный ребенок, у остальных есть братья и/или сестры. При наличии братьев и сестер важно отметить, что все опрошенные девушки являются старшими из детей в семье. Все они прошли через одну из стандартных терапий воссоединения, как то "Family Bridges", "Transitioning Families", "Overcoming Barriers", "Family Reflections", "Turning Points for Families" или "High Road to Family Reunification". Все молодые женщины связались с автором этой книги либо в ходе судебного разбирательства, посвященного их семейной ситуации, либо из желания повысить осведомленность общества о природе терапии воссоединения. Все они приняли участие в интервью в приложении Zoom, а в некоторых случаях ответили на дополнительные вопросы по электронной почте или телефону.

История Мелани

Родители Мелани развелись, когда ей было 8 лет. Поводом для развода стала неверность матери, которая обнаружилась, когда отец случайно обнаружил в ее мобильном телефоне номер человека, с которым у нее были любовные отношения. Телефон по ошибке попал в карман куртки Мелани и выпал в тот момент, когда она собиралась с отцом на прогулку. В ходе интервью Мелани вспомнила, что мать и до развода брала их с братом с собой, когда ездила встречаться с любовником, но оставляла подолгу ждать ее в машине.
После того как родители разошлись, Мелани и ее брат жили с матерью и отцом по графику "неделя через неделю". Мелани считала, что ее мать сосредоточила все силы на том, чтобы повторно выйти замуж и выставить отца "в ужасном свете". Детям не нравился дом их матери и школа, в которой они учились, и отец пытался устроить их в школу получше.

В интервью Мелани вспоминала, что мать говорила детям, что их отец и вся его семья "отвратительны". Кроме того, когда мать наказывала детей, она больно царапала их ногтями, в результате их пришлось вести к психотерапевту. Детям эта психотерапевт не нравилась, но они ходили к ней на протяжении года.

После того как мать снова вышла замуж, она написала письмо, в котором говорилось, что дети могут жить там, где захотят. Однако вскоре после этого Мелани, которая теперь училась в старшем классе, вызвали к школьному психологу. Ей сказали, что по решению суда мать теперь будет забирать ее после школы, а также сообщили, что мать подала иск об опеке над Мелани и ее братом.
На заседании судья не дал слова ни Мелани, ни ее брату, но выслушал показания первого психотерапевта, которая с ними работала и которую они не видели уже несколько лет. Детям сказали, что 90 дней они не будут общаться с отцом. В противном случае их либо отдадут в приемную семью, либо отправят в колонию для несовершеннолетних, а отца посадят в тюрьму.

Мелани и ее брат стали ходить на сеансы к новому психологу-консультанту. Он работал в той же организации, что и первые два, которых они посещали ранее. Новый психотерапевт сказал детям, что они должны сесть в самолет и отправиться в один из западных штатов, чтобы пройти терапию воссоединения. Мать, ее новый муж и психотерапевт поехали туда же.

Программа длилась три дня и проходила в адвокатском кабинете. Детям были озвучены те же угрозы, что и раньше. Всего на терапии присутствовало девять человек: два адвоката, два представителя программы воссоединения, мать, ее новый муж, психотерапевт, а также Мелани и ее брат. Детям зачитали решение суда, но не дали самим его посмотреть.

Детям предложили сделать упражнения, в которых надо было обвести слова, характеризующие определенных людей. Их научили проводить семейные встречи, которые должны были повторяться раз в неделю. На этих встречах они должны были говорить что-то положительное о каждом члене семьи. В ходе терапии большое внимание уделялось просмотру видео. Среди них были фильм "С возвращением, Плутон", презентация о том, что ушедший из семьи человек всегда может без проблем вернуться, презентация исследования С. Милгрэма, доказавшего, что людей можно убедить действовать вопреки их собственным намерениям, фильм "The Wave" ("Волна"), в котором рассказывалось, как Гитлер убеждал немцев совершать ужасные поступки, и фильм "Butterfly Circus" ("Цирк бабочек"), посвященный чувству принятия. Этот фильм им показали, поскольку мать Мелани упоминала во время обсуждений, что дети ее не принимают. Мелани также вспомнила видео, в котором показывали детей, совравших, будто они подвергались сексуальному насилию. В перерывах между просмотром фильмов происходили обсуждения, а детям напоминали о "последствиях", если они выражали свое несогласие с матерью.

Директор программы сказал, что у Мелани нужно отобрать телефон на месяц, но Мелани возразила, что это несправедливо, поскольку они с братом сделали все, что им было велено. Директор подтвердил это, но сказал, что Мелани не может пользоваться Интернетом. Мелани сказала, что просто хочет, чтобы все шло своим чередом, но директор ответил, что теперь у них новые нормы.

Дети находились под опекой матери, но, по словам Мелани, развернули целую компанию, чтобы вернуться к отцу. Находясь в школе, девочка вела тайный дневник. Ей сказали, что ее телефон постоянно просматривают. Когда парень Мелани поцеловал ее на футбольном матче, мать тут же позвонила с вопросами. Так Мелани поняла, что за ней кто-то постоянно следит. Она боялась, что за ней будут следить по камерам наблюдения и в школе: в то время она была "напугана до смерти".

Примерно через полгода судебный запрет на общение с отцом был отменен, и дети вернулись жить к нему. Мелани точно не знает, на каком основании отца обвинили в родительском отчуждении. У него оказался ее дневник, который не был приобщен к делу, но Мелани считает, что его могли использовать в качестве рычага давления. По словам Мелани, терапевты и сотрудники организации, которая проводила терапию воссоединения, не хотели брать показания у детей.

Повзрослев, дети заблокировали номер матери у себя в телефонах. Она попросила у детей прощения за все, но отказалась от пересмотра дела в суде. Она также подала на детей иск, требуя оплатить услуги адвоката.

История Эми

Родители Эми развелись, когда ей было 7 или 8 лет. Девочка попеременно жила неделю с матерью и неделю с отцом, и этот график достаточно исправно исполнялся. Однако к 14—15 годам Эми устала постоянно перевозить школьные и спортивные принадлежности из одного дома в другой. Ей хотелось иметь право выбора, свободу действий и один постоянный дом. Она предложила, чтобы на неделе ей разрешили жить с матерью, а по выходным отправляли к отцу, но это не понравилось отцу Эми.

Дело в том, что вскоре после развода отец снова женился, и его новая жена относилась к Эми резко, строго и критично (новая жена отца не хотела детей). С матерью Эми чувствовала себя спокойнее и безопаснее. Ее отец не особо заботился о детях. Обеды для них готовила и отвозила их в школу его новая жена. Мать и отец плохо общались и при передаче детей всегда вели себя резко и холодно (Эми сказала, что не знает, было ли их отношение друг другу аналогичным до развода).

Отец Эми придерживался строгих правил в доме. Например, одежда, которую он покупал для детей, должна была оставаться в его доме с пометкой "П", т. е. "папа". Эми говорит, что ей хотелось большей стабильности, и именно поэтому она попросила изменить порядок общения. Однако, возможно, настоящей причиной ее беспокойства были строгие порядки в доме отца.

Однажды на рождественских каникулах, когда Эми была с матерью и долго не могла уснуть из-за нервного напряжения, она рассказала матери о том, что хотела бы изменить порядок общения с родителями. Мать сказала, что подумает, что можно сделать.

Отцу не понравилось предложение Эми о том, чтобы школьные дни она проводила в доме матери. Это предложение она озвучила ему пару недель спустя, когда опять не могла заснуть. Отец интерпретировал это так, будто дети не хотят с ним общаться, хотя, по словам Эми, проблема была совсем не в этом. Он быстро нашел адвокатов, хотя в течение длительного времени после начала разбирательств никто и не упоминал о родительском отчуждении. Эми считает, что отец просто делал свои собственные выводы о том, что происходит, не спрашивая ни о чем у окружающих и ничего не уточняя.

После того как Эми озвучила свое предложение, отец привлек свидетелей, подтвердивших, что он хороший отец и они не видят никаких проблем в его воспитании. Одним из свидетелей выступил тренер по боевым искусствам в школе, куда ходил брат Эми и которую также посещал и ее отец. Другим свидетелем был учитель продленного дня в обычной школе, про которого Эми думала, что он дружит с матерью. О свидетелях, давших показания о репутации отца, Эми сказала, что их "подкупили".

Конфликты в жизни Эми происходили постоянно. Однажды она услышала, как новая жена отца кричала на ее отца, что он должен заставить Эми относиться к ней с уважением. Эми также смутно помнит, что матери угрожали обвинением в неуважении к суду. В последующие несколько лет Эми с братом несколько раз убегали из дома, но всегда сообщали, куда. Эми полагает, что мать обвинили в неуважении к суду именно в один из таких случаев, когда она не отправила сбежавших к ней детей обратно к отцу. По крайней мере один раз их забрал от матери конвой полицейских (новая жена отца служила в полиции, и Эми предполагает, что эти полицейские могли быть ее друзьями).

Эми испытывала сильный стресс. У нее обострилась бессонница, девушка стала очень тревожной. Однажды она собиралась поехать к подруге, но у нее заболело в груди, и она почувствовала, как у нее заходится сердце. Мать отвезла Эми, которой тогда было пятнадцать, в отделение скорой помощи, но там ей диагностировали повышенную тревожность. Боли в груди прекратились, но в течение следующих двух лет Эми по-прежнему страдала от бессонницы и усиленного сердцебиения: когда один симптом переставал ее беспокоить, появлялся другой.

Мать Эми снова вышла замуж, и ее новый муж тоже стал участвовать в обсуждении вопросов по воспитанию детей. Эми много разговаривала с матерью, ей казалось, она обязана сообщать ей обо всем; у нее продолжались проблемы с сердцем, и она испытывала чувство вины. Новый муж матери возглавил стратегическую сторону этого "сражения" и пояснял, чем занимаются адвокаты отца. К этому моменту у матери тоже появился адвокат. Им пришлось продать дом, чтобы заплатить за его услуги, и переехать в съемное жилье. Из-за этого они вынуждены были избавиться от своих кошек, и это стало катастрофой для брата Эми.

Эми начала втайне встречаться со своим школьным парнем, потому что мать и ее новый муж запретили ей заводить отношения до 17 лет. Когда обнаружилось, что Эми продолжает встречаться со своим парнем, мать Эми, судя по всему, не знала, как реагировать. Она то наказывала Эми, забирая ее телефон, то возвращала его обратно; то сажала Эми под домашний арест, то отпускала.

Эми с братом общались с отцом по телефону и один раз ходили с ним в ресторан. Были и сеансы терапии, на которых Эми чувствовала, что на нее смотрят "как на тупого ребенка". С последнего сеанса она демонстративно ушла раньше времени. Девушка решила, что терапия не помогает, но при этом понимала, что до суда по опеке еще остается время.

Раньше Эми считала школу "хорошим, нейтральным местом", но теперь ей стало там некомфортно: ей казалось, что отец через школу контролирует каждый ее шаг. В десятом классе она захотела перейти в другую школу, где была специальная образовательная программа, соответствующая ее интересам, однако отец и его новая жена проигнорировали это ее желание и записали девушку в школу, которую выбрали сами и которая, к тому же, находилась дальше от дома ее матери, хотя девочка в тот момент проживала с ней. Конфликта по этому поводу не возникло, но Эми почувствовала, что отцу безразлично ее мнение.

Вскоре после этого состоялся суд по опеке. Матери Эми и ее новому мужу было велено ничего не говорить детям. Первой давала показания мать. Спустя пару недель отчим под надуманным предлогом посадил детей в машину и привез их в здание суда. В зале заседаний судья объявил, что отдает полную опеку отцу Эми, а дети должны будут пройти интенсивную терапию воссоединения. Судья также заявил, что отныне мать Эми не будет иметь контроля над ситуацией.

Детей посадили в разные машины и отвезли в аэропорт. Там их встретил новый муж матери и сообщил, что она подает апелляцию. Они простояли в зоне безопасности еще четыре или пять часов, пока родители разговаривали по телефону со своими адвокатами. При этом, как отмечает Эми, никто даже не поинтересовался у детей, как они себя чувствуют.

Апелляционный суд отменил решение первой инстанции на одну неделю. Мать и ее новый муж забрали Эми с братом домой и на этот раз решили все им подробно объяснить. Они рассказали все, что им было известно о программах воссоединения, чтобы подготовить детей. К этому времени отец Эми завел разговор о родительском отчуждении, которое он использовал, чтобы объяснить, почему Эми попросила его изменить порядок общения. Тот факт, что мать рассказала детям о программе воссоединения, тоже восприняли бы как доказательство родительского отчуждения.

Эми не понимала, что конкретно будет входить в их программу. Она боялась, что ей придется часами разговаривать с психотерапевтом. Однако позже она убедилась, что программа была не такой ужасной, как ей представлялось. Хотя она все равно была очень травматичной, все оказалось терпимее, чем Эми ожидала. Ей не пришлось оставаться наедине с терапевтом, чтобы тот целый день ругал ее. Решение суда по апелляции в пользу матери устояло всего неделю. По истечении этого срока новому мужу матери приказали привезти детей в полицейский участок. Детям сказали, что теперь им запрещено разговаривать с матерью и ее новым мужем. У них забрали телефоны и банковские карты. Эми разрешили позвонить на работу и сказать, что она будет отсутствовать ближайшие две недели, а также отправить сообщение своему парню. Затем детей отвезли в разных машинах в разные аэропорты. Они встретились в крупном городе, откуда поехали к дедушке, а затем отправились на известный курорт "в семейный отпуск", вопреки стандартному плану терапии воссоединения, когда "отпуск" следует за курсом терапии.

После этого Эми с братом, ее отец и его новая жена повторно встретились с тремя психотерапевтами уже на другом курорте и была проведена терапия воссоединения. Главным правилом программы стал мораторий на обсуждение прошлого. Пять дней подряд они сидели на диване "всей семьей" и смотрели видео, которое им дали психотерапевты. По словам Эми, содержание видеороликов показывало матерей как "отчуждателей". Теперь ей интересно, существует ли такой же набор видеороликов про отчуждающих отцов. Они играли в словесную игру на ассоциации, в которой нужно было сказать что-то положительное о родителе. Детям рассказали, какие последствия их ждут, если они не помирятся с отцом. Им сказали, что они станут наркоманами и их жизнь пойдет под откос (эти слова произвели очень "сильное" впечатление на Эми, которая даже лекарства, отпускаемые по рецепту, всегда боялась принимать, не то что наркотики). По вечерам они иногда ходили играть в мини-гольф. Индивидуальную терапию с ними не проводили. Эми всеми силами старалась просто пройти курс, ни с кем не конфликтуя.

В последний день на семейной встрече детей спросили, хотят ли они что-то сказать, хотя разговоры о прошлом все еще были под запретом. Эми вспомнила случай, когда отец ее толкнул. В интервью она поделилась, что в тот момент отец посмотрел на нее так, что в его взгляде отчетливо читалось: "Ты не можешь такого помнить", а терапевт сказал ей: "Ты не хочешь сотрудничать. Мы удаляем тебя из программы и включаем в список людей, с которыми твоему брату будет запрещено общаться". Рассказывая об этом, Эми впервые за интервью расплакалась. Она считала, что разлука с братом была "самым худшим из всего случившегося". Она даже не смогла попрощаться с ним наедине.

Эми отвели в отдельную комнату и сказали, что она может выбрать: либо отправиться к тете, которая жила за тысячу миль от их дома, либо к бабушке в ее родном городе. Она выбрала бабушку и, будучи недалеко от дома, смогла найти бесплатного адвоката и связаться с матерью. Адвокат расспросил Эми, каковы были последствия этих событий для нее лично, — например, теряла ли она вес. В суде одним из доводов адвоката стал тот факт, что Эми уже семнадцать с половиной лет, и судья разрешил ей вернуться в дом матери. Брат Эми остался с отцом, и ему было запрещено общаться как с сестрой, так и с матерью.

Отвечая на вопрос о долгосрочных последствиях этих событий, Эми признала, что ее отношения с матерью были разрушены. По поводу опеки отца над братом тоже постоянно возникали сложности. Один или два раза в год Эми с матерью тайком поджидали брата, когда он возвращался из школы, и беседовали с ним. Ее мать и ее новый муж обижались, что брат не сбежал к ним из дома. Эми считала, что мать злится на нее за то, что та оставила брата на попечение отца. Ей также казалось, что теперь нельзя нормально поговорить с матерью. В общении с новым мужем матери тоже возникли проблемы. Он сообщил Эми, что тайно виделся с ее братом, и сказал ему, что Эми с матерью погибли в автокатастрофе. Потом он признался мальчику, что это неправда, но предупредил, что это вполне может случиться, поэтому ему надо убежать, чтобы быть с ними, пока есть такая возможность. По ощущениям Эми, ни мать, ни отец не предприняли ничего, чтобы дети не пострадали от подобных неадекватных поступков отчима.

Эми продолжала жить с матерью и ее новым мужем до 20 лет, но ей не нравился его властный характер. В конце концов она съехала и около пяти лет не встречалась с ними. Теперь она снова общается с братом и часто с ним видится. Сейчас Эми ходит к новому психотерапевту, который советует ей относиться к окружающим с состраданием, но при этом не снимать с них ответственности за свои действия.