Сатирическая трагикомедия

Азарий Зорин

Сатирическая трагикомедия о том, как в городе N открывают Университет психологии — и теперь жители будут "счастливы" несмотря ни на что: ни на ямы на дорогах, ни на отсутствие работы. Сатира Азария Зорина на проблему, в которой замена реальных решений красивыми словами оборачивается комичным абсурдом. Как вы думаете, поможет ли "внутреннее счастье" починить город?

---

Содержание

Синопсис
Глава 1. "Зимняя вишня" в городе N
Глава 2. Мораль в городе N
Глава 3. Зоя Добровольская
Глава 4. Вероника Исаева. Объект женской зависти
Глава 5. Ректор Срубов Владлен Виссарионович
Глава 6. Арсений Гордеев – неагрессивный интеллектуал
Глава 7. Максим Помельников – талантливый программист
Глава 8. Корпоративная этика в Университете психологии города N
Глава 9. Психология на телевидении
Глава 10. Лицей для одаренных детей
Глава 11. Кафедра понижения квалификации
Глава 12. Научная деятельность в Психологическом университете города N
Глава 13. Профессиональные психологи в городе N спустя 2 года
Глава 14. Зоя Добровольская идет в наступление
Глава 15. Молодой профессор Сергей Миронов
Глава 16. Вероника и Арсений
Глава 17. Максим Помельников – два года спустя
Глава 18. Совещание друзей-единомышленников
Глава 19. Визит профессиональных психологов к ректору Срубову
Эпилог

Синопсис 

В маленьком городке N открывают Университет психологии. 
Руководство городка озабочено тем, что в их городе нет ни одного высшего учебного заведения. Мэр городка предлагает своим сотрудникам подумать, какой университет можно создать. Все понимают, что технический вуз, также как юридический или экономический, открыть не получится: нет ни кадров, ни оборудования. И тогда в голову одному из присутствующих на совещании приходит блестящая идея: открыть Университет психологии. Это же гораздо проще. И ответственности гораздо меньше. Решают пригласить человек пять профессиональных психологов с хорошим образованием, кандидатов и докторов наук. А остальных преподавателей решают найти из своего ближайшего окружения.

Мэр немного сомневался. Обсуждал вопрос с одним своим приближенным лицом.
-А какой толк для города от этой вашей психологии? - спросил мэр.
- Толк большой – авторитетно ответил Срубов.
- Удовлетворять растущие потребности населения в жилье, зарплатах и пенсиях – это многотрудно, многозатратно и вообще хлопотно. И всегда окажутся недовольные. А когда в городе много психологов, они заняты своим совершенствованием, они прилично общаются, потому что хамить и требовать не интеллигентно, они советуют, как грамотно вести себя в конфликтах, как переживать потери и вообще, как чувствовать себя счастливым. Ведь, как известно, счастье внутри человека. Понимаете, человек может быть счастлив, не смотря ни на что! А это здорово!
- Да-а, - задумчиво протянул мэр, - пока мы тут будем для них трудиться, решать сложнейшие вопросы, пусть лучше наши горожане психологией позанимаются…
-А где будут работать психологи, которых станет выпускать университет? Ведь в нашем городе нет такого количества рабочих мест. Я вообще не очень знаю, в каких областях могут трудиться психологи.
- Да в том-то и дело, что психологи могут работать абсолютно в любых местах! Представь себе, что в нашем городе психологи работают кассирами в билетных кассах на вокзале, продавцами в магазинах, парикмахерами в салонах красоты, официантами в кафе и ресторанах, да где угодно. Я уж не говорю, про детские сады и школы. И везде - везде мы увидим культурное общение и простое человеческое счастье! Да они нам число разводов сократят!
-А это как?
-А так. Психологи, они как советуют: муж гуляет – ерунда. Это не значит, говорят психологи, что он жену не любит или семью решил разрушить. Нет! Это он потому гуляет, что мужчина полигамен по своей природе.
- Хм, а это еще что за словцо? 
- Ну, это как тебе сказать, по-простому, по-русски. Это, значит, что если мужик трахает нескольких баб одновременно, то в принципе, для его жены ничего обидного в этом нету. Если, конечно, она тоже в это число входит.
- Вот как! Очень перспективная точка зрения.
- Слушай, ну, а если у него, на жену… ну, ты понимаешь…
- Не стоит, что ли? Тогда это значит, сглазили мужика. Специальный амулет надо покупать. Я в одном журнале читал. Советы психолога называется. Там и телефончик имелся, куда обращаться за покупкой амулета.
- Да, вот это наука, - уважительно вздохнул сторож Петрович, случайно услышав разговор, сам бы учиться пошел.

И тогда, в результате психологического просвещения жители города N перестанут смотреть на говно под ногами и на раздолбанные тротуары и подъезды. Они будут ходить по городу, не обращая внимания ни на какие безобразия и, прислушиваясь к своему богатому внутреннему миру, улыбаться.
- Но если не смотреть на говно под ногами, в него ведь можно вляпаться!
- Это мелочь, по сравнению с тем внутренним ощущением счастья, которое может дать психологическое образование.
И мэр выделил Срубову денег на университет.

Несмотря ни на что, в городе N жили хорошие люди. Некоторые из них родились в городе N и прожили в нем всю свою жизнь, другие приехали в город N работать или к родственникам. Были и те, которые, уезжали из города N, но вернулись…
Все они любили город N. Здесь был их дом. Этот дом был неказист и грязен, но другого дома у них не было. Они здесь росли, влюблялись, рожали детей, хоронили родителей. Они возвращались в свои квартиры и комнаты после работы усталыми, ели свой скромный ужин, смотрели телевизор и ложились спать на продавленные диваны. У них здесь были друзья, соседи, одноклассники. Были любимые скамейки, садики, любимые кафе. Одним словом, здесь был их дом.
Они любили его, и как бывает у любящих людей, не замечали в предмете своей привязанности его неказистости, нелепости и неряшливости.  

Руководство города N дало рекламу и распространило информацию о том, что в городе N открывается новый независимый государственный Университет психологии, планирующий работать по самым передовым инновационным технологиям. 
С помощью интернета информация распространилась очень быстро.

Пять человек – профессиональных психологов решили приехать работать в N. по разным причинам, в основном личного свойства. У всех свои мотивы, проблемы, внутренние конфликты.
Две главные героини и трое мужчин. Они встречаются, знакомятся. Становятся друзьями, единомышленниками. Влюбляются.
Постепенно понимают, что представляет собой Университет психологии системы города N. 
Пытаются протестовать, говорить свое мнение, понимают, что все бесполезно.
Получается две пары.
Один герой - третий лишний уезжает в Европу.  
Одна пара возвращается в Москву.
Вторая пара уходит из психологии, сделав неутешительные выводы: психологи как профессиональная группа представляют собой грустное зрелище. "Мы на них непохожи, даже непонятно, как мы затесались среди этих странных людей без комплексов, без совести. Но среди психологов ведь есть и другие. Наверное, есть, где-то… но мы не знаем, где их искать… а здесь мы одни."

Университет открывает филиалы. Организует второе и третье высшее образование. Открывает кафедру повышения квалификации, лицей для одаренных детей.
Отрицательные персонажи города наслаждаются жизнью. 

Глава 1. "Зимняя вишня" в городе N

Что же должна сделать русская женщина, чтобы создать семью с любимым русским мужчиной?
Она должна решать его проблемы. Вот, например, как в "Зимней вишне". Этим фильмом многие восхищались: и мужчины, и женщины. И даже умилялись над тем, как симпатичная главная героиня старательно строила свое счастье. Женщины сочувствовали разведенной Оле с ребенком на руках.
А главная героиня просто взяла, да и вышла с горя замуж за небедного американца, да еще, по-видимому, была к этому времени немного беременной от своего любимого русского мужчины. Американца она не любила, зато знала, что по американским законам жене с ребенком после развода бедствовать не придется. Американский закон велит мужу предоставить жене с ребенком приличное содержание. Содержание оказалось, видимо, действительно неплохим, поскольку верная своей любви русская героиня смогла прикупить на имя любимого, хоть и сильно пьющего, мужчины приличный домик в романтическом месте на берегу океана. Но чтобы, упаси господь, не травмировать нежную душу своего любимого, она еще закрутила интригу о якобы внезапно полученном ее любимым мужчиной наследстве.  Это известие пришлось как нельзя кстати. Потому что любимый мужчина к этому времени уже много пил и немного дрался, и жить ему было собственно негде.

И влюбленная русская женщина победила. Она предоставила своему любимому и замок, и уже довольно большую дочку, с которой приятно поиграть на берегу океана в мячик. Это совсем не то, что менять памперсы и не спать по ночам из-за плача заболевшего малыша. Все вышло очень даже романтично и поучительно, и все остались довольны, кроме, наверное, американца, о котором никто и не собирался вспоминать. 

Глава 2. Мораль в городе N

Постепенно мораль в городе N менялась. Например, сильно изменилось отношение к старости как к таковой. Никто не хотел стареть. На стариков и старух смотрели презрительно, а если те робко напоминали, что, дескать, и вы, молодые когда-нибудь да состаритесь, то молодые гордо заявляли: нам не дожить! И смотрели на стариков выразительно…  Как будто старики мешали сильно, путались у молодых под ногами, и что было важно – не освобождали жилплощадь подрастающему поколению.

Если раньше стариков уважали просто за то, что они сумели дожить до возраста 70 -80 лет, пережив войну, теперь это как-то забылось. Если раньше определение старый человек имело синоним мудрый, то теперь понятие старый содержало нечто унизительное. Старость никто не собирался уважать. Все должны были выглядеть молодо.
Денег на пластические операции, кроме семьи мэра и еще трех- четырех семей, у большинства жителей города N. просто не было.

Из доступных и популярных для населения N. средств можно было худеть, ходить в рваных джинсах, если, конечно, позволяло здоровье, носить длинные волосы и хвосты мужчинам любого возраста и мини-юбки любым женщинам. 

Вне зависимости от паспортного возраста все плевались сквозь зубы, жевали жвачку, пили пиво из бутылок на улице, и говорили о сексе, даже если давно им не занимались или не любили вовсе.
Выходило по новой морали так, что нужно быть, сколько выдержишь молодым и смелым, а потом сразу падать в гроб как был: в макияже, рваных джинсах, мини-юбке и с бутылкой пива в руке. Но, как известно, раньше срока на том свете, слава богу, пока не принимают…

Квартирный вопрос тоже ударял по жителям города N. как молот по наковальне. Не успели еще родители взрослых детей позабыть свой дикий восторг от получения новой квартиры в пятиэтажке, а вон подросли уже взрослые детки и захотели отделяться, размножаться, потом разводиться, повторно жениться, и размножаться и все на тех же метрах, маленьких кухнях, на соседних со стариками диванах.

Молодежь начала завидовать тем ровесникам, у которых рано умерли или погибли родители, освободив квартиру. Хвалили бабушку, у которой после смерти дедушки нашлись силы снова выйти замуж и переехать жить к мужу, а свою квартиру подарить любимому внуку. Ее ставили в пример другим бабушкам и дедушкам, намекая, что надо уплотняться старикам, что однокомнатная квартира для одного старика – это многовато в наше молодое и лихое время.

Как известно, психологами люди становятся по разным причинам. Довольно многие приходят в психологию со своей проблемой, надеясь, получив образование, помочь своим близким и себе. В этом, в принципе, нет ничего страшного, плохо лишь то, что те из них, которые так и не решают свои задачи, легко разуверяются в этой науке и становятся излишне циничными. Они считают, что психология их обманула, и они тоже могут кого-то немного обманывать.

И им ничего не остается, как черпать энергию своих студентов, аспирантов и прочих сотрудников, самоутверждаться на тренингах, учить людей соблюдать свои границы, всемерно повышать их самооценку, заставлять, чуть ли не насильно, полюбить себя, а не ближнего своего. Кроме того, иногда они обнаруживают у себя способности к ведению бизнеса. Бизнес – это сейчас наше все. И бизнес в образовании никто не отменял. 

Люди, считающие себя психологами, далеко не все имеют психологическое образование. Математики, физики, химики, и филологи тоже приходят в психологию по разным причинам. Некоторые – их меньше, из интереса, поняв, что психология их действительно привлекает как профессиональная деятельность. Другие – несостоявшиеся биологи, математики и филологи, которые оказались неконкурентноспособными в своих первоначальных областях образования, или просто нечистоплотными в своих областях знаний, решили, что в психологии им пробиться будет много проще. Мало понимая в психологических проблемах, они делают умное лицо и, подменяя решение психологической задачи математическим методом обработки ничего не значащих результатов, чертят красивые разноцветные графики. Если работа малопонятна, ее называют работой по математической психологии, хотя в других странах под этим названием существует вполне конкретная наука. Если так пойдет дальше, то вскоре должна появиться физическая и химическая психология и так далее по мере требований.

Наши герои – были НАСТОЯЩИМИ психологами. Они учились у настоящих преподавателей. Ими двигал познавательный интерес к определенным областям психологии, они изучали мировую научную литературу по своим темам, проводили эксперименты, защищали диссертации в настоящих Ученых Советах.
Они даже ничего не платили: ни за публикации, ни за защиты. Их работы были и без того достаточно хороши.

Однако их личность под грузом психологических знаний немного деформировалась. Они все время помнили, что они психологи, и поэтому не могут позволить себе вести себя непрофессионально. Прежде всего, это мешало их личной жизни.
Пять человек: две молодые женщины, два молодых мужчины - кандидаты наук и один мужчина постарше – доктор наук и профессор, в силу разных обстоятельств принимают приглашение Психологического университета и приезжают в город N.

Глава 3. Зоя Добровольская

Зоя ехала в N. в тупом отчаянии. Она возвращалась из Москвы вместе с сыном в город своего детства, просто потому, что деваться ей было совершенно некуда. Муж объявил ей о том, что полюбил другую женщину.  Эта другая женщина теперь собиралась поселиться в их квартире с Зоиным мужем, можно сказать бывшим мужем, хотя пока они разведены не были. Зоя прожила в Москве 10 лет. Она привыкла считать квартиру, в которой жила с мужем и сыном Славиком своей. Она как-то позабыла, что собственницей квартиры была ее свекровь, а Зоя была там просто зарегистрирована.  Славик был тоже зарегистрирован. Но когда его папа объявил о том, что разводится с Зоей и женится на Оле, стало непонятно, как жить дальше в их однокомнатной квартире.

Ох уж этот пресловутый квартирный вопрос! Который губил, губит и видимо погубит еще не одну судьбу! 
А как же мы? – горько плача, спросила тогда Зоя мужа.
- Только давай без истерик, - раздраженно отозвался тот, - ты, в конце концов, ведь психолог, возьми себя в руки.
Славик испуганно смотрел на отца. Тот все время отводил взгляд, а потом сказал Зое:
Ну, купи себе комнату хоть! Продай квартиру родителей в N. и купи себе комнату! И не травмируй ребенка!
Зоя прекрасно знала, что за однокомнатную квартиру в пятиэтажке в N. ей дадут столько денег, что хватит в лучшем случае на туалет в Москве. И не факт, что этот туалет будет в квартире.
- Ну снимай тогда, - прокричал муж, как будто услышав ее мысли.

Зоя смотрела на него и думала, что любви все-таки не бывает. Потому что любовь не может заканчиваться вот так, когда муж просто выгоняет тебя из дома, просто потому, что ему некуда приводить свою любовницу. О том, что у мужа полгода назад появилась любовница, Зоя догадывалась, но начитавшись всякой психологической дребедени, не пресекла это сразу, не устроила скандал и вообще не повела себя как "простая русская женщина", а продолжала вести себя деликатно, в надежде пережить временное увлечение мужа. Конечно, она страдала. Особенно больно было из-за того, что Зоя неожиданно оказалась беременной. Срок был совсем маленький, но испытываемое унижение оказалось очень большим. Она забеременела именно тогда, когда почитав соответствующую психологическую литературу, решила стать снова сексуально привлекательной для мужа и устроила ему ночь любви со стриптизом. Стриптиз мужу понравился, а у Зои на одну проблему стало больше.

- Ты знаешь, что я беременна? – спросила она.
Муж дернулся и, отвернувшись, буркнул: Это в наше время не проблема. И давай без шантажа!
- Нет, - любви не бывает, - плакала Зоя, потому что тоже не чувствовала больше к мужу ничего кроме обиды и разочарования. Ах, как славно было бы сейчас запустить в мужа сковородкой! Разбить что-нибудь из посуды! Дай ему по физиономии!

Но Зоя была психологом, она должна была решить конфликт конструктивно, а не истерику закатывать. И она решила сделать аборт и вернуться в город N.

- Там свежий воздух, Славику будет полезно, - твердила про себя Зоя, глотая горькие слезы. Зарыдать в голос ей не позволяло психологическое образование и ученая степень кандидата психологических наук.  Перспектива жить с мужем и его новой женой в однокомнатной квартире даже по решению суда ее тоже не привлекала. 

Гордость… Оказывается еще осталась гордость, хотя гордиться было нечем.
Славик был недоволен. Ему было девять лет, и он во всем обвинял мать. Как она могла увезти его из Москвы, когда все сейчас едут именно в Москву? Почему папа не захотел жить с мамой? И выгнал ее из их квартиры, а заодно и Славика? Да потому что у мамы ужасный характер, она зануда, она постоянно что-то объясняет, заставляет и требует.  Своим ровным, спокойным, монотонным голосом. 

Славик не хотел ехать в N. 
Он хотел бы остаться с папой в Москве, в своей квартире, в своей школе. Но папа ему почему-то этого не предложил. Почему? Славик мучительно размышлял над этим вопросом всю дорогу. 
Зоя с сыном приехали в N. рано утром. Они взяли от вокзала такси, потому что вещей было много, и поехали по адресу, знакомому Зое с детства. 

Глава 4. Вероника Исаева. Объект женской зависти

Вероника Исаева всегда ощущала себя объектом всеобщей женской зависти. Так повелось еще со школы, когда она впервые узнала о дикой зависти своей лучшей подруги. Эта зависть основывалась на неясных для самой Вероники основаниях, потому что Вероника росла в обычной семье, красивой себя не считала, а мать одевала ее более чем скромно, предлагая донашивать не только свои старые бюстгалтеры, но и трусы. Подростком она очень радовалась, когда после стирки какая – либо кофточка оказывалась мала матери и перепадала ей. Так же было и с обувью. Вероника с трудом скрывала свою радость, если мать обнаруживала, что купленные туфли ей не удобны, малы или трут ногу. Она была способна носить любую обувь, если та ей нравилась. 
Тем не менее, лучшая подруга Валя призналась ей, что девчонки в школе ей завидовали. Что же было предметом их зависти?

Училась она хорошо, но не лучше всех. В классе были другие ученики, которые отлично знали отдельные предметы. Например, математику, химию или английский язык. Однако, иногда только ей одной удавалось решить сложную задачу по математике, удачно провести опыт по химии или ответить по истории или литературе так, что не только класс, но и учителя слушали Веронику с открытым ртом. Она не придавала всему этому большого значения.  Твердые четверки ее вполне устраивали. Ее равнодушие к "пятеркам" и аттестату вызывало у одноклассников зависть и раздражение одновременно.

Они бы тоже этого хотели! Свободы и независимости! Но давили родители, собственное самолюбие, стремление к самоутверждению и, наконец, обычная практичность. Почему не получить то, что можно попробовать получить?

Второй причиной зависти девчонок было отношение к Веронике мужской половины класса. Тайно или явно большинство парней были влюблены в Веронику. Разговоры, которые вели между собой мальчики, передавались через брата- близнеца одной из одноклассниц, и за достоверность можно было ручаться. 
Мнение же мальчиков состояло в том, что именно такой, как Вероника, и должна в идеале быть первая любовь.

Третьей причиной зависти девчонок, как раз и была эта самая первая Вероникина любовь. Она вспыхнула внезапно и была такой взаимной, романтичной и яркой, что даже у самых строгих учителей смягчались лица и теплели глаза. Вся школа, затаив дыхание, наблюдала за разворачивающимся романом. Избранник Вероники учился на класс старше и был предметом любовных мечтаний многих девчонок. 

Обо всем этом Веронике поведала ее лучшая школьная подруга Валя, с которой они сидели на кухне за год до окончания школы. 
Вдруг Валька начала кричать, что Вероника ей надоела, что она всегда ее ненавидела, потому что страшно ей завидовала.
- Но почему же ты со мной дружила? – растерянно спросила Вероника, еще не веря своим ушам.
- Да из выгоды, из выгоды! – кричала Валька.
- Да какая же от меня выгода?
- Парни, дура! – опять закричала Валька – Ты везде брала меня с собой, а то бы я сидела одна дома. Меня- то никто никуда не приглашал!  Но я тебя всегда ненавидела! Помнишь, как в классном журнале у тебя оказалась тройка по географии? Это я ее нарисовала. А помнишь, как к учительнице попала записка с объяснением тебе в любви от Сомова? Это я ее написала и подбросила. А помнишь пятно на платье на новогоднем балу?
На глазах Вероники выступили слезы. 
- Достаточно, - сказала она, призывая Валю остановиться, - я пошла домой. Надеюсь, ты это все придумала.  

Но она чувствовала, что подруга сказала ей правду.
Вероника Исаева закончила психологический факультет Университета в Питере и вышла замуж за Олега, свою первую любовь.  Они зажили скромно, но счастливо, вызывая, то черную, то белую зависть своих бывших однокурсников: как психологов, так и физиков.  Вероника была очень счастлива. Они с Олегом жили отдельно от родителей в двухкомнатной квартире, полученной Вероникой по наследству от бабушки. Друзей у них было много, поэтому часто собирались веселые компании.

На одной такой вечеринке Вероника заметила, что Олег увлеченно беседует с ее подругой Кариной. Взгляд Карины, обращенный к Олегу, смутил Веронику. Но она решила не придавать этому значения. Молодая жена привыкла к тому, что ее муж нравится другим женщинам. 
Вечеринка удалась на славу. Расходились поздно ночью. Карина подошла к Веронике попрощаться. Она молитвенно сложила руки и произнесла: "Вероша, дорогая, ну разреши Олегу меня проводить. Тут недалеко, а то я выпила лишнего. Он - быстренько".
Вероника отогнала неприятное ощущение и улыбнулась.
- Ну, конечно, Олег тебя проводит. 
Олег обреченно развел руками и пошел одеваться.

Вероника вернулась к остальным гостям. Двое из них попросили остаться до утра. Вероника просидела с ними еще час. Олег не возвращался. Его телефон не отвечал.
Утром, избегая вопросительных взглядов загостившихся друзей, Вероника наконец-то их проводила. Она понимала, что Олег впервые не ночевал дома, отключил телефон, но все придумывала и придумывала ему весомые оправдания, не желая признавать банальную реальность.
Расставание было болезненным. Вероника читала в психологической литературе, что ситуация ее обыденна и надо достойно из нее выходить. Нужно понять мотивы поведения мужа, осознать, где она, Вероника допустила ошибку, повлекшую за собой измену мужа. Нужно сдержанно выяснить с мужем отношения, чтобы не усугубить ситуацию. Желательно, понять и простить.

Но когда она увидела Олега с видом нашкодившего кота, виноватого, но довольного, она закричала, чтобы он убирался и больше никогда не возвращался в ее жизнь. Она видела, что даже ее болезненный крик, ее горе причиняют мужу некоторое удовольствие.  Олег стал говорить, что ничего особенного не произошло, что Карина сама ему навязалась, что она совершенно его не интересует. Но опытным психологическим оком Вероника видела, что Олег очень собой доволен, добродушен и надеется, что все само собой утрясется. 

Она велела Олегу собрать свои вещи и ехать жить обратно к своим родителям. Он удивился, обиделся, не понял, стал просить прощения. Но Вероника слишком была оскорблена и выставила его за дверь.
Через неделю он пришел опять, напуганный, пьяный, стоял на коленях и плакал, умоляя простить его.
Но Вероника уже знала, что Олег к родителям не вернулся, а живет у Карины.
- Если уж ты хотел мне изменить, - сказала она, - то сделал бы это не так демонстративно, не так оскорбительно для меня. Не с моей подругой и не на глазах у наших друзей. 
И Вероника подала на развод. 

Ей было невыносимо тяжело встречаться с прежними друзьями, ловить их сочувственные взгляды. Кроме того, Олег начал появляться в их компании вместе с Кариной, и Вероника почувствовала себя совершено лишней.
Предательство, опять предательство! Школьная подруга, институтская подруга, муж. Кто следующий?

Сидя вечером одна у себя дома, она прочитала в интернете сообщение о том, что в небольшом провинциальном городе N открывается новый современный Университет психологии. Приглашают кандидатов и докторов наук.
Вот, что мне нужно, - подумала Вероника, - лихорадочно пытаясь сообразить, где находится этот город. Я должна уехать.  Начать все на новом месте. Найти новых друзей. Продолжить свои исследования, с головой погрузиться в работу. Тем более, что в N есть работа по специальности. Свою специальность детского психолога Вероника любила.

Глава 5. Ректор Срубов Владлен Виссарионович

Владлену Виссарионовичу снились странные сны. Он был человеком несуеверным, даже циничным и в принципе не верил снам. Но они ему периодически снились. А потом утром у него странно сосало под ложечкой, во рту была горечь, и мысли возникали необычные: не о деньгах, не о власти, а так, о ерунде всякой. О смысле жизни, например, о неотвратимости смерти… Или вообще, о справедливости…

-Тьфу, тьфу, тьфу, - плевал несуеверный Владлен Виссарионович на всякий случай через левое плечо. Это бывало каждый раз, когда ему во сне являлись Ленин или Сталин. Всегда порознь.
Даже абсолютно не верящий в мистику Владлен Виссарионович понимал, что это связано с его именем- отчеством. С одной стороны, как известно, Владлен – сокращение от Владимира Ленина, а отчество как бы напоминало о родстве с Иосифом Виссарионовичем Сталиным. 
В детстве Владик даже гордился такими аналогиями, но потом все это, мягко говоря, стало непопулярным. Но сны снились регулярно.

Совсем другое было дело, когда Владлену Виссарионовичу снились девочки! В такие дни он вставал веселым и напевал с утра какую-нибудь песенку. С девчонками у него с юности были проблемы. Те, одноклассницы и однокурсницы, которые нравились Владику, избегали его. Чем он им не нравился? Непонятно! А вот странные помятые неказистые девицы, наоборот, добивались его расположения.

Во снах же все было иначе! Фигуристые красотки с длинными волосами смотрели на Владислава с упоением, восхищались им, ласкали его и позволяли делать с собой все, что только заблагорассудится!

Но потом снова снился Ленин или Сталин, и все повторялось…
Ректор Срубов взялся за работу очень активно. Он уже получил согласие на работу в N двух профессиональных психологов из Москвы и из Питера.

Теперь надо было набрать кадры в родном городе и желательно среди своих знакомых. А то мало ли, нарвешься на принципиальных, неуправляемых, которые будут задавать неудобные вопросы.
По большому счету Срубов не уважал психологов. Ну что это за профессия? Инженер, строитель – это понятно. А что это за образование – психологическое? Да вы знаете, какие на любом строительстве и даже на простой стройке психологи?

И что это за психологи такие, которые денег не умеют заработать? Ученые! Смех, да и только. Да в наше время, кто угодно может работать в психологии и учить психологии. 
Срубова учил психологии прораб. Он быстро "на пальцах" объяснил Срубову, что на строительстве можно заработать очень хорошие деньги. А если заказчик плохо разбирается в деле, то можно о-о-очень хорошо нажиться. И с материалами строительными надо уметь разбираться грамотно. И рабочих надо нанимать умело, и платить им умеренно, чтобы и себя не обидеть. А если что-то заподозрят, то стоять до конца. Делать "честные глаза" и оскорбленный вид. Обижаться за недоверие. Да-а, прораб был большой психолог. Сейчас это называется психологией бизнеса, вспомнил Срубов.

- Хорошие психологи – самые лучшие жулики, задумчиво подумал Срубов. Потом спохватился.
- наоборот, жулики – хорошие психологи. Да, так. Вот, попробуйте грамотно развести лохов. Думаете, это просто? 
Нет! Грамотно, чисто развести, с хорошим наваром, это – искусство. Факультет психологии искусства - вдруг придумалось Срубову, и он стал звонить своему приятелю, который увлекался в свое время КВН.

Факультет детской психологии Срубов предложил возглавить своей старой приятельнице Мышкиной Марии Ивановне, с которой учился в юности в строительном институте. Маруся институт не закончила, получила справку о неполном высшем образовании и устроилась работать на склад. Там постепенно она доросла до заведующей складом. А потом Мария Ивановна закончила заочно платный институт с каким - то сложным названием и получила диплом психолога. Учиться она пошла из-за сына, он рос трудным подростком. Решать проблемы с сыном учеба не помогла. Работать Мария Ивановна продолжала на складе. Должностей психологов в городе не было.
Мышкина сначала отказывалась.

- Ничего, Маруся, ворковал Срубов, - справишься. Зато ты для меня – свой человек. Сына вырастила, значит, и с детской психологией справишься. Надо только диссертацию тебе срочно защитить. У нас, конечно, защитного совета нет пока, но проплатим тебе где-нибудь защиту. Деньги – то всем нужны.
Кстати, как там твой парень? Скоро из тюрьмы выходит? Сын Мышкиной отбывал срок за кражу со взломом.
- Скоро, - вздохнула Мышкина, представляя себе всю прелесть возвращения сына из тюрьмы в свою крошечную запущенную квартирку.
- А зарплата у тебя будет… - Срубов нагнулся к уже бывшей завскладом и пошептал ей на ухо.
Мышкина вскинула удивленно глаза и быстро закивала головой. Содержание и питание великовозрастного сыночка обходилось ей в копеечку.

Вечером, того же дня, сидя в пивной с давним другом по постройке гаражей, Срубов решил с ним посоветоваться. Ему хотелось привлечь друга к работе в университете, предложив ему должность своего заместителя. Тем более, Семен Морошкин всегда интересовался психологией. Вернее, одним из ее аспектов. На должность зама Морошкин согласился легко. Беседа перешла в конструктивное русло.

- Слушай, а кто у нас будет психопатологией заниматься? Может, возьмешься? – спросил Срубов, как бы невзначай.
- Ну, тут проблема… У меня понимаешь, тетка умственно отсталая и племянница глухая. Вот и все мои познания.
- Это уже неплохо. А я только в алкоголизме шарю. Отец пил, мать и сестра пьет до сих пор. А вот в медицинских диагнозах не секу, пооткровенничал Срубов.
- Да ты что?! Алкоголизм –это тоже диагноз.
- Ну, тогда у нас половина города психики. Не знаю, как там в мировом масштабе, но в нашем N – алкоголизм – не диагноз, а норма жизни.
- Да вопрос с нормой неясен, я в одном журнале прочитал, – авторитетно заверил Морошкин.
- Вот видишь, не ясен. Так что тебе придется психопатологией заниматься: у тебя, понимаешь, все-таки и тетка, и племянница…
Таким образом, достаточно быстро был создан дружный, а главное, преданный коллектив.

Глава 6. Арсений Гордеев – неагрессивный интеллектуал

Арсений Гордеев не считал себя мужественным. Он ощущал себя мужчиной невысокого по современным меркам роста – сто семьдесят восемь сантиметров и не очень мускулистым, хотя и был вполне спортивным человеком.  
Но главная проблема была в том, что он давно осознал тот факт, что был неагрессивным. Это беспокоило Арсения. Арсений не любил смотреть на драки даже по телевиденью, и тем более не любил драться сам, и тем более не любил вида крови. Он был уравновешенным сангвиников, что само по себе уже редко встречается в наше время, и любил все красивое. Он хорошо играл на гитаре, иногда сочинял музыку и немного рисовал.
Он любил детей и животных, чего тоже стеснялся. С женщинами отношения складывались непросто. Дело в том, что он никогда не успевал сам выбрать себе девушку. Каждый раз он внезапно обнаруживал, что его уже кто-то выбрал, он уже что-то пообещал девушке и очень боится ее обидеть. Особенно, если девушка начинала плакать. Женских слез Арсений не выносил вовсе. Таким образом, выходило так, что девушки и молодые женщины сами боролись друг с другом за право быть с Арсением. Это было нервно и утомительно. Расстаться с очередной навязчивой дамой было невыносимо трудно.

Один эпизод показал мужчине, что с ним что-то не так.
Он был в кафе с девушкой, когда к ним подошел подвыпивший мужчина и стал говорить непристойности.
Арсений скривился от отвращения, прижмурился, даже немного отвернулся и ударил кулаком по мерзкой пьяной роже. Рожа упала. 
- Пойдем отсюда, - попросил Арсений, - не люблю я драться. Посмотри, я хоть не до крови ему лицо разбил?
- До крови, - злорадно ответила девушка.
Арсений сморщился и взглянул на ее довольное лицо.
- Ну откуда в женщинах столько агрессии? – пронеслось у него в голове. 
Девушке было весело, а Арсений переживал, не слишком ли сильно он ударил мужика.

Арсений был добр, и это тоже его беспокоило. По крайней мере, он старался скрывать природную доброту, и следил за тем, чтобы это было не очень заметно. Он понимал, что в России модно быть агрессивным, резким, пить водку, ругаться матом и говорить на воровском жаргоне и в принципе всем этим владел, приспосабливаясь к среде и выживая в ней, но не любил.
Ему также не нравились татуировки. Он понимал, что наличие тату может сделать его образ более современным и мужественным, но не нравились ему татуировки вовсе!

Он был профессиональным психологом, кандидатом наук и имел свой взгляд на ВСЕХ людей, тело которых покрывали татуировки. Он жалел этих людей, считал их либо неуверенными в себе и таким образом пытающихся самоутвердиться хотя бы в собственных глазах. Либо думал, что это несчастные люди, пытающиеся таким образом заглушить свою душевную боль или депрессию. Либо все-таки это люди, старающиеся подчеркнуть, повысить свою агрессивность. 

Арсений Гордеев происходил из прекрасной интеллигентной семьи, окончил факультет психологии МГУ, потом поступил в аспирантуру в Йельский университет и уехал в Соединенные Штаты. 
Нельзя сказать, что ему очень нравилось жить в Штатах, но условия для работы были просто отличные, а девушки особенно не докучали. Тем не менее, ему было одиноко. Отношения с коллегами, вроде бы вполне приятные, все же оставались формальными. Не было ни одного человека, с которым можно было поговорить открыто, по душам. Арсений не умел и не любил притворяться. Часто он размышлял о том, что, являясь в принципе не плохим человеком, он вынужден часто притворяться: то более веселым, чем был в данный момент, то более спокойным и сдержанным, когда хотелось высказать свое принципиальное мнение довольно прямолинейно. 
Ему захотелось вернуться в Россию. Но чувство одиночества не покидало.

Неожиданно он получил сообщение от своего бывшего однокурсника, что в N открывается новый психологический университет, и туда приглашают на работу психологов: кандидатов и докторов наук. Почему–то он подумал, что НОВЫЙ – это очень хорошо.
Удивительно, но его бабушка почти всю жизнь прожила в городе N. Она какое-то время, недолго работала в Москве. Защитила кандидатскую диссертацию, преподавала психологию в вузе, но имела неприятную особенность высказывать свое собственное мнение по вопросам организации учебного процесса, качества проведения научных исследований и некоторых публикаций. В силу всего этого ей предложили написать заявление «по собственному желанию», хотя желания такого не было. Бабушка вернулась в город N.

Живя в России, Арсений гостил у бабушки, и общение с ней оставило самые теплые воспоминания. Он ехал к своей бабушке, которая к его тридцати шести годам оказалась по сути единственным близким ему человеком. 
Арсений мог бы остаться работать в Штатах и предложить бабушке переехать к нему. Однако понимал, что та вряд ли согласится.  

Так почему бы не попытать счастья в N?

Глава 7. Максим Помельников – талантливый программист

Максим Помельников, сколько себя помнил, был талантлив во всем. В детстве он пел, играл на скрипке, играл в шахматы и все это делал легко и красиво. Нет, он не был призером международных конкурсов, но все, за что он брался, получалось отлично.
В старших классах он понял, что любит математику и хочет ей заниматься всерьез. Хотелось поступить в сильный хороший вуз.

Но было у Максима одно глубоко запрятанное переживание, связанное с его внешностью и национальным, как говорится в России, вопросом. Максим был евреем по отцу и русским по матери. Внешне он, к его большому сожалению, был похож на еврея. Людей: и одноклассников, и взрослых волновало именно это: еврей Максим или нет? Видимо, некоторые все же сомневались. Фамилию он носил мамину. Евреи наполовину, живущие в России, часто так делали, чтобы немного защититься от какого-то ненормального, почти садистского любопытства, а не еврей ли тот или иной человек?

Став постарше, он так и не понял, почему в России так важно знать, есть ли в человеке еврейская кровь? Искали и у Ленина, и у Ельцина, и у Пугачевой. Зачем? Вроде победили фашизм, объявили Гитлера преступником, но продолжали проводить исследования до седьмого колена, в поисках хоть капли еврейской крови.
Максим удивлялся и страдал. Он вырос в России, родным языком в семье был русский, отец – атеист, тоже родился в России. Дед был революционер, крестился в православие, чтобы заключить брак с невестой в ссылке.
Мама была русской, православной, выросшей в традиционной русской семье, соблюдавшая и пост, и Пасху.
Что же не так было с Максимом? Внешне он был красивым, высоким и стройным. Его принимали и за грузина, и за азейбарджанца. А когда он стал выезжать за границу, то за кого только не принимали…

Все это оставляло чувство досады и провоцировало формирование неуверенности в себе.
Многие евреи в девяностые годы уехали в Израиль. Они считали, что там они наконец-то избавятся от российского антисемитизма. Уезжали и евреи на половину, на четверть, некоторые уезжали, вовсе не будучи евреями, чего Максим совсем не понимал.
Максим решил съездить в Израиль сам, на экскурсию. Посмотреть на страну и счастливых русских евреев, которые уже не страдали от антисемитизма. Но В Израиле Максиму не понравилось. Всех евреев из России называли русскими, учить иврит получалось не у всех. Еда была невкусная, квартиры плохие и очень дорогие, с работой по специальности было непросто. Короче, кроме экскурсий, ничего не понравилось. Максиму там было неуютно, знакомые по Москве стеснялись своих жилищ, скудного угощения для гостей. В кафе постоянно обсчитывали, и в целом, было довольно грязно. Нет, не почувствовал Максим национальной идентичности. Очень хотелось в Москву, к маме, борща, нормального хлеба. Он же наполовину русский! Да нет, он чувствовал себя полностью русским человеком. 

Максим закончил факультет ВМК в Московском университете, он был талантливым программистом, девушкам всегда нравился, но что-то засело внутри, и он решил получить второе высшее образование - психологическое.
В итоге оказалось, что психологическое образование кормит плохо. Надо было идти в психотерапевты, консультанты, но Максима интересовали исследования национальной идентичности: как теоретические аспекты проблемы, так и эмпирические или даже экспериментальные исследования. Надо было получать грант, для чего требовалось оформить кучу бумаг. Максим не любил бумаги. В электронном виде еще туда- сюда, но бумаги…Преодолев внутреннее сопротивление, документы он подготовил и сдал, но… гранта не получил. Руководство сказало: так тебя же никто не знает! А там везде свои люди, свои правила. Там – это в научных фондах.
Зарплата старшего преподавателя, кандидата наук позволяла влачить только жалкое существование. И Максим вернулся к работе программиста. Работа "кормила" хорошо, но желание работать в области психологии не пропало. 

На глаза попалась информация об открытии Университета психологии в городе N. Реклама выглядела убедительно. Предполагалось, что в Университете будут представлены все виды психологической современной науки. Приглашались опытные преподаватели, кандидаты и доктора наук.
Максиму вдруг представилось очень заманчивым поехать в новой место, где будет все новое, свои законы и правила. Где не "все схвачено", и возможно нет столичной коррупции.

Максим Помельников решил уехать в город N.

Глава 8. Корпоративная этика в Университете психологии города N

Учебный год в Университете ректор Срубов начал своими силами. Кадры были, хоть и не дипломированные, но сугубо преданные, заинтересованные в работе люди.
В то же время к ноябрю подъехали и "настоящие психологи", кандидаты наук и один доктор, профессор. Они, конечно, уже числились в штате, хотя зарплату не получали. Деньги шли на разные другие нужды Университета, тем более, что по правилам, ректор зарплату себе мог назначать сам. 
Практически одновременно в N прибыли Зоя Добровольская, Вероника Исаева, Максим Помельников, Арсений Гордеев и профессор Сергей Степанович Миронов. Они быстро не только познакомились, но и подружились, обнаружив много общих интересов.
Срубов принял их радушно. Без этих кадров ему не разрешили бы открыть университет и не дали бы финансирования.
Вновь прибывшие преподаватели с головой погрузились в работу и постепенно, не сразу оценили скрытые правила работы в Университете.

В университете было модно иметь постоянно утомленный вид и жаловаться на огромное количество работы. Хорошим тоном было плохо выглядеть, рассказывать о работе по ночам, постоянно вздыхать, поднимать глаза кверху и разводить руками. Казалось, что шло соревнование: кто больше устал. При этом не сообщалось о проведении каких -либо научных исследованиях, о новых книгах, не велось научных дискуссий. Важнее было делать вид значительный и смертельно усталый. Оживление возникало только тогда, когда некто начинал собирать группу товарищей, чтобы начать дружить против другой группы товарищей. В этих мероприятиях сотрудники черпали новые силы, развлекались и снимали напряжение.
Всех сотрудников Университета психологии можно было разделить на две основные категории: прикормленные и свободные.
Прикормленные сотрудники, по-другому, "свои люди" жили тяжело, но хорошо. Тяжело, потому что были зависимы, не смели возражать вовсе, всегда должны были иметь благостный вид, не могли отказаться от неприятного поручения и много и бестолково работали. 
Руководство их ценило и создавало у "прикормленных" чувство собственной значимости. С прикормленными здоровались, называли их по именам, им улыбались, их хвалили и за преданность периодически подкидывали денег.

Вторую категорию представляли собой сотрудники, которые, с одной стороны, раздражали руководство, а с другой стороны, без них было никак не обойтись. Это были специалисты, профессиональные психологи и талантливая молодежь, которая не понимала "расклада" и правил игры в Университете. Их именами, учеными степенями и званиями прикрывали научные и учебные планы, ссылаясь на них, получали финансирование, но никто с ними не считался и не церемонился. И уж, конечно, никто им ничего дополнительно не платил. Большинство из них даже не имели рабочих мест, проще говоря, стола и стула, потому что рабочие места полагались только прикормленным сотрудникам. 
За все это свободные сотрудники позволяли себе иногда высказываться, критиковать и даже говорить правду. Все это позволяло им жить весело, но бедно, что тоже было трудно.
Некоторые "свободные" сотрудники замечали, как хорошо живется их прикормленным коллегам, и начинали думать, как бы тоже попасть в другую категорию. Но это оказывалось совсем непросто! Мало было льстить и кланяться, необходимо было продаться в рабство. И необходимо было играть по сложным правилам, которые были неизвестны заранее, их надо было угадывать и не ошибаться. 

Кроме того, среди прикормленных сотрудников была строгая субординация, и к новичкам относились крайне подозрительно. 
Совсем редкие особи среди "свободных" сотрудников были те, кто никогда не хотел стать "прикормленным". Это были люди наиредчайшего в наше время вида, для которых содержание их научной деятельности важнее всего на свете, и они просто ничего другого не замечают вокруг. И, наконец, второй редкий вид представляли собой экономически независимые сотрудники, имевшие другие источники доходов. Этих было вовсе мало. Жены и любовницы, чьи мужья или мужчины работали в больших городах и присылали им деньги, да один чудак, получивший в наследство две квартиры, в которые он пустил квартирантов. 

"Прикормленные" и "свободные" сотрудники Университета психологии общались друг с другом и иногда даже дружили, понимая всю разницу между ними. Изредка "прикормленные" косили под свободных, а свободные делали вид, что им верят. Но в глубине души все прекрасно знали: кто, есть кто. Это было одно из основных правил системы города N.
Самыми ценными из прикормленных сотрудников Срубова были женщины, которые не любили свой дом. Спрятавшись за свой трудоголизм, они успешно маскировали нежелание находиться у себя дома, заниматься своим домом и домочадцами. Поэтому они охотно задерживались на работе, всегда были у Срубова под рукой, и пили бесконечный чай, спрятавшись за шкафом. Здесь они чувствовали свою значимость, свою власть, и даже мужское плечо. Здесь они жили. 

Приходя домой поздно вечером прикормленные Срубовым женщины почти ничего не соображали и, что важнее, почти ничего не чувствовали от усталости. Они давали домочадцам деньги и этим оправдывали свое нежелание вникать в дела мужей, детей и своих родителей. Но самое главное, они имели всему этому весомое оправдание в собственных глазах: ведь они так много работали! И при этом хорошо зарабатывали! Домочадцы смотрели на них грустными глазами: мужья чувствовали свою никчемность, дети скрывали свои проблемы, родители считали себя нахлебниками.

У некоторых из этих женщин дома было действительно плохо. Пьющие мужья, сыновья, дочери, отцы и матери, лежачие больные старики, конфликтные или неполноценные дети. У других, наоборот, казалось, все было нормально, но, возможно, что-то не так было с самими женщинами. Они все время жаловались на занятость и усталость. Они все время писали какие-то нескончаемые статьи, планы и отчеты и на все отвечали: "мне некогда". И только, когда их вызывал Срубов, они вдохновлялись и шли за получением новой порции похвалы или премии, за которыми следовало новое поручение. В глубине души они любили свою жизнь, гордились собой и боялись лишиться всего этого. 
Понятно, что наши герои сразу, однозначно и бесповоротно попали в категорию "свободных" сотрудников. Их решено было использовать по максимуму, но особо не доверять.

Глава 9. Психология на телевидении

Ректор Срубов развивал бурную деятельность. Для привлечения платных студентов он решил вложиться в рекламу и привлечь для этого местное телевидение.
Как раз в это время на местном телевидении города N решили сделать психологическое шоу. Пригласить местную модную актрису, психолога из психологического университета и психотерапевта.
Тему выбрали непростую. Как сделать человека успешным и счастливым несмотря ни на что.
Ведущая программы обратилась за помощью в психологический университет.
Ректор отнесся к передаче с одобрением. 
- Да у нас все есть, - сказал он, - не только профессиональный психолог, но и психотерапевт. А в качестве объекта, так сказать, нашего психоанализа возьмите нашу гардеробщицу Анну Ивановну. Она недавно мужа похоронила, вот вы ее и научите жить по - новому, психологически грамотно.
Ведущая была в восторге. Очень малобюджетно можно построить прекрасное шоу!
Срубов, заметив восторги ведущей, малость ее остудил.
- Платить будете только мне. Остальные будут и так рады по телевизору помелькать, - сказал он добродушно, пририсовывая на бумажке к некой цифре нули один за другим.  
Срубов оказался прав. И актриса, и психолог с психотерапевтом ничего не сказали об оплате их участия в шоу. Об Анне Ивановне и говорить нечего. Ей просто передали, что ректор велел ей участвовать в новом шоу «от простого народа».

Ведущей на местном телевидении работала дочка мэра.
Дочка мэра всегда хотела стать телеведущей, но ее лицо настолько напоминало лошадиное, что других ассоциаций ни у кого просто не возникало. Тогда мэр повез ее в Москву, где дочке были сделаны две существенные пластические операции. Теперь она стала похожа на многих актрис и певиц, что вполне устраивало и мэра, и дочку, и местное телевиденье. И только иногда, когда Валерия сильно волновалась, говорила очередную глупость или злилась, через пластическую красоту отчетливо выступало ее настоящее лошадиное лицо.
Завидев психотерапевта, Валерия, ведущая телешоу, кокетливо воскликнула:
- Вы опять в своем любимом ПОЛУВЕРЕ! 
- Ты сама, наверное, ПОЛУ-ВЕРА или ПОЛУ-ДУРА - раздраженно подумал психотерапевт, но, ласково улыбнувшись, поправил девушку: Правильно говорить ПУЛОВЕР, красавица. 
- Какой умный мужчина! – от восторга буквально задохнулась ведущая, - и прикид у него потрясный! 
- Чем-то похожа на лошадь, - мимоходом подумал психотерапевт.

На шоу после выступления актрисы, которая говорила, что счастье – это когда тебя понимают и приглашают выступать и сниматься, выступил психолог. Он объяснил, что люди в наше время должны быть успешными. А кто чувствует себя неуспешным, тот пусть запишет телефон, по которому можно записаться на психологическую консультацию.
За ним слово взял психотерапевт.
Он обратился к Анне Ивановне.
- Скажите, вот вы недавно потеряли мужа, вы чувствуете себя счастливой?
- Нет, - просто ответила Анна Ивановна, - я еще сильно горюю.
- Это у вас чувство утраты, - солидно сказал психотерапевт. А вам еще жить да жить. В наше время актуально быть счастливым человеком. Вы должны быть счастливы. А мы вам поможем. Так же, как и нашим уважаемым телезрителям, добавил он, глядя в камеру и демонстрируя номер своего рабочего телефона.
- А что посоветует нашей гостье наша местная знаменитость и любимая актриса, - обратилась ведущая Валерия к актрисочке.  
- А вы найдите себе мужчину, найдите мужчину, - возбужденно воскликнула актрисочка местного театра, которая три раза была официально замужем и несколько раз неофициально. Знаете, живым – живое… Надо это принять, пережить и идти дальше. Вот я, например, после своего третьего развода…
- Да что вы в этом понимаете! – горько воскликнула Анна Ивановна – вы хотя бы знаете, что такое настоящая любовь?
- Да знаю, конечно, отмахнулась актрисочка, побольше вашего! И в сексе лучше вас разбираюсь!
- Просто переживание не должно длиться долго, - важно произнес психолог, - и вообще, нервная система, как сказал один известный продюсер, лишняя в организме человека!
- Со смертью мужа моя собственная жизнь закончилась, - серьезно сказала Анна Ивановна, - но остались прекрасные воспоминания. И я просто не хочу видеть на месте моего мужа, какого- то другого мужчину.
- Это вы зациклились, голубушка, зациклились, - озабоченно произнес психотерапевт. Зациклились и заострились в своей акцентуации!
- Это вы тут все зациклились, - неожиданно устало и грубо произнесла Анна Ивановна, - а я лучше домой пойду. Не подходит мне ваша психология!
- Да помилуйте, голубушка, передача то еще не кончилась! – воскликнула ведущая. Ей, как раз, совет актриски показался очень правильным!
Однако Анна Ивановна молча стала пробираться к выходу.
Актрисочка осуждающе покачала ей вслед головой. - И макияж толком не умеет накладывать, а туда же, пришла на телевидение сниматься. Хотя и на местное!
- Вот так и помогай людям, - усмехнулся психолог, - ну не хочет человек быть успешным и счастливым, что тут поделаешь.
Психотерапевт согласно закивал головой.
А Анна Ивановна вышла на улицу и с наслаждением вдохнула в себя свежий воздух. Она шла и вспоминала, как любили они с мужем гулять зимними вечерами, а потом возвращаться домой и пить вместе свежий горячий чай с вареньем. Она решила навестить внуков и заранее улыбнулась, припомнив, как старший мальчик похож на деда.

На следующую передачу ведущая телевидения решила пригласить мужчину, чтобы было меньше лишних эмоций.
Старый мастер местного завода сдал за гроши комнату любовнице своего сына с маленьким ребенком, а она обманула и сына, и мастера. Он обратился к местным психологам за советом, и те включили мастера в свою психолого-поучительную передачу.
 - «Вот если бы вы не посчитали себя господом богом, - поучали они старого мастера завода, - что вы, как бы за все и за всех отвечаете. И за сына, и за сноху, и за ребенка любовницы сына, тогда бы у вас и проблем было поменьше, и с квартирой попроще, и гуляли бы себе в лесочке, вместо того, чтобы чужого ребенка кормить. Или, вообще, в театр бы ходили! А то вы еще чего выдумали! Совершенно чужим людям помогать!»
Мастер кряхтел, не ожидая такой помощи от профессиональных психологов, которых к тому же по телевизору показывают. Верил старый мастер в телевидение, почти как раньше верили в газеты! Очень верил. 
Что ему делать, он так и не понял. И решил не делать ничего, а просто жить дальше. Жизнь она сама покажет. «А чего это ведущая так на лошадь похожа?» – мельком подумал мастер, да и забыл об этом.

А в передаче про чрезвычайные происшествия следователь с психологом рассказывали про то, как одна сестра задушила другую. Задушила от обиды, что она некрасивая и мужика нет, а сестра и красивая, и проститутка, и замуж вышла за богатого, да и еще ребеночек у нее. И следователи очень- очень сочувствовали некрасивой сестре, и все рассуждали, как бы срок ей скостить. Потому что некрасивым, им очень даже бывает обидно, да и несправедливо все в жизни складывается для них. Тем более что некрасивая сестра, она и хозяйка хорошая, и мужа сестры-проститутки любит, да и племянника усыновить может, потому что - добрая. Так что задушила она красавицу-проститутку, хоть и родную сестру за дело, - резюмировали следователь с психологом. Тем более что проститутка еще и выпить любила, а некрасивая не пила. Но о том, что молодая женщина убила человека, безжалостно задушила шарфом мать маленького ребенка, которая, к тому же, была ее родной сестрой, вот об этой стороне вопроса строгие следователи и опытные психологи почему - то молчали! Да, сильно изменилась мораль в городе N в последнее время.

Глава 10. Лицей для одаренных детей

При Университете психологии был создан лицей для одаренных детей. Правда, одаренных детей в нем не было, но зато там учились дети из приличных семей и дети психологов. Отбор был самый строгий: по финансовому положению и должности родителей. 
Программа лицея была весьма обширна. Учиться было трудно. Детей учили и воспитывали на совесть. 
Всем родителям и учителям очень хотелось, чтобы дети города N были развитыми, умными и воспитанными, чтобы окончив школу, смогли с легкостью покинуть родной город и уехать жить и учиться в какое-нибудь приличное место: в Москву, например, в Питер или на худой конец в Америку. Ну не все, конечно, дети города N, а дети, для которых и был создан специальный лицей. То есть учили вроде как не для себя и своего города, а для других приличных городов и даже стран.
В целом же, культура поведения детей и подростков города N сильно хромала. Дети и подростки других школ ненавидели детей и подростков из лицея, и как с этим справиться, никто не знал.

Так, например, и родители, и учителя, приходя утром в школу, делали вид, что не замечают крупной надписи на стене лицея: всем известного неприличного слова из трех букв. Надпись была расположена довольно высоко, водой не смывалась, было непонятно, как она там оказалась, и самое главное, как теперь убрать ее оттуда. Поэтому все дружно делали вид, что не замечают ее.  Хотя все знали, что написано на стене лицея для одаренных детей. Если младшеклассники и задавали невинный вопрос взрослому: что написано на стене такими крупными буквами, то взрослые делали вид, что просто не видят, а старшеклассники из- за хорошего воспитания, говорили, что не знают и прочитать не могут. 
Но никто не попытался удались надпись…
Приехав в город N их Москвы, практически сразу после длительной командировки в Париж, Максим Помельников больше всего был поражен тем, что все вокруг ругались матом. Даже не то, чтобы особенно ругались, а просто разговаривали. 

Например, мимо Максима прошла влюбленная пара, и девушка почти нежно сказала матом своему спутнику, куда должна пойти его мать.   
Максима поразило и то, что матом ругались дети. Совсем небольшие мальчишки, играя в футбол, громко ругались матом. Девочки – подростки, обсуждая будущий выпускной вечер, увлеченно ругались матом. 
Проходя мимо детской площадки, Максим прислушался к разговору двух дошкольников и с облегчением вздохнул. Дошкольники матом не ругались. Прожив пару недель в N., Максим понял, что поступление в школу и первоначальное обучение детей города включало и освоение матерного лексикона. Можно было точно сказать, что население города начинало ругаться матом с шестилетнего возраста.

Изредка в городе встречались воспитанные дети. Если они нечаянно толкали или задевали взрослого человека и не матерились, а говорили: извините, это трогало до слез. Это означало, что ребенок точно учится в лицее для одаренных, хотя одаренным в прямом смысле этого слова и не является. Зато он не ругается матом! Или ругается? Потому что, как же он тогда общается с другими детьми и большинством населения города? Или не общается? И почему никто не пытается стереть со стены лицея оскорбительное слово, написанное крупно и ярко!? Тогда как вывеска на лицее написана мелко и скромно?
Ректор Срубов решил отправить Максима работать в лицей для одаренных детей для укрепления кадров. По совместительству, так сказать. Ректор решил, что Максим сможет и программирование вести, и культурку в лицее подтянуть, да много чего можно еще сделать на полставки-то!
Консультации по развитию и обучению детей в лицее давала Вероника Исаева. Ректор знал, что ей приходилось нелегко. Родители хотели волшебных советов и даже таблеток, чтобы максимально быстро их чадо стало действительно одаренным!

Вот местный олигарх (в каждом городе есть хоть один олигарх, а чем город N хуже?) привез на консультацию к психологу Веронике Исаевой своего проблемного сына. Охрана заняла весь подъезд старого полуразвалившегося дома. Соседи попрятались по своим квартирам. Два охранника встали снаружи подъезда и двое – внутри. Один встал у дверей в квартиру. 
- Нет, психологом делать сына не будем, - мрачно подумал олигарх, поднимаясь по рассыпающимся ступенькам и читая хорошо знакомые слова на стенах подъезда. - Денег много на психологии не заработаешь! 
- Почему сын не хочет учиться? - задал олигарх вопрос Веронике. Ему уже двенадцать лет, а он читает еле-еле и даже деньги плохо считает?
Вероника добросовестно провела обследование и сообщила, что сын олигарха страдает легкой степенью умственной отсталости. Олигарх не понял. Вероника пояснила, что это состояние называется олигофрения и не лечится.
- Что, что это за болезнь такая? – удивился олигарх. Олиго?  Тогда я тоже в какой-то степени олиго, олигарх! Нет? У сына олигофрения? Это в том смысле, что он учиться не хочет? Ну, это не беда. На работу устроим, в офис. Что он и работать в офисе не сможет? Так как вы сказали, эта болезнь называется? А если человеку много платить? Он станет напрягаться?
Консультацией психолога Вероники олигарх остался недоволен, о чем и доложил ректору. Тот предложил ему проконсультироваться у Максима, вдруг с программированием у сына олигарха получится?

Максим любил детей. Первым делом он нанял бригаду рабочих, которые поставили строительные леса и закрасили всем известное неприличное слово из трех букв. Но он отказался обучать сына олигарха программированию, проведя с ним одно занятие. Олигарху Максим объяснил, что на каждое требование что-либо сделать, его сын начинал ругаться матом, а это противоречило правилам лицея для одаренных детей. Олигарх вздохнул: он понял проблемы своего сына, но как не ругаться то?

Глава 11. Кафедра понижения квалификации

Ректор Срубов пребывал в задумчивости. Все - таки в наше время самая главная тема – это бизнес. И соответственно, бизнес в образовании. Вот на чем еще можно сделать деньги? Сейчас модно говорить: денег. Не заработать, а именно сделать, срубить денег. По-быстрому, по-легкому. 
И тут ректора осенило! Ну, конечно, надо создать кафедру повышения квалификации! Как он раньше не догадался?

Учить можно чему угодно, ответственность минимальная, а квалификацию надо постоянно повышать! Главный вопрос: кто и сколько будет платить?
Темы надо придумать позавлекательнее: тренер по счастью, как влиять на людей в свою пользу, как влюблять в себя мужчин. Да много, много тем можно придумать! Срубов читал о работе психологов в интернете. Надо учить людей соблюдать "личные границы", "любить себя и больше никого", "питаться, общаться, жениться осознанно". Моментально расставаться с нарциссами, абьюзерами и разными зависимостями, то есть аддикциями. Всему этому можно научиться, желательно платно.  И желательно в психологическом университете города N.

Перед Срубовым стояло два основных вопроса: кто будет руководить, и кто будет делать на самом деле? Руководить, понятно, должен свой человек, например, приятель по бане Самоделкин Петр Петрович. Он страсть как любил учиться, дипломов имел множество, но работал всегда в бане.
В бане между прочим мужики обсуждали множество современных актуальных тем.

А вот кто будет создавать кафедру? Кто сможет предложить что-то современное, интересное, чтобы люди захотели платить?
Ответ пришел сам собой: Зоя Добровольская. У нее было много публикаций, выступлений на международных конференциях, наконец, была харизма, студенты от нее просто "тащились".
- Воли, конечно, ей никакой давать нельзя, - размышлял Срубов. – брать ее надо на "интерес", на благие намерения, платить – не обязательно. Самоделкин получил строгие инструкции.

Зоя отнеслась к предложению с интересом. Работать не со вчерашними школьниками, а с профессионалами было заманчиво. Вот только с Самоделкиным Зое было сложновато. Она предложила несколько актуальных тем по дифференциальной психологической диагностике, по управлению персоналом, по психофизиологическим методам исследования личности, но все это было отвергнуто.

Самоделкин увлекался гороскопами, считал себя в некоторой степени экстрасенсом, хотел открыть школу колдунов. 
- Вот на что народ клюнет! – доложил он Срубову. 
- А чтобы звучало по –научному, ко всему надо добавлять слово "нейро", это я в интернете прочитал. Нейро -гороскопия, нейро –экстрасенсорное развитие личности, нейроколдунизм в практике психологического консультирования. 
Зоя, увидев учебный план кафедры повышения квалификации расхохоталась.
- Вы серьезно? – отсмеявшись, спросила она Самоделкина.
- Серьезней некуда, - ответил Самоделкин сердито, он торопился на работу в бане.

Срубов принял Зою строго. 
- Чем собственно вы недовольны? - спросил он, - заведующий кафедрой на вас жалуется.
Зоя рассказала.
- Да вам и делать-то ничего не надо, - удивился Срубов, - поставите на документах свою подпись, кандидат наук, доцент и читать никто не станет. Вы известная личность.
- Хорошо, - сказала Зоя уже спокойно, только при одном условии.
- Ну, понятно, денег будет просить! – подумал Срубов.
Но Зоя сказала: только давайте переименуем кафедру.
- А как? – спросил уже успокоившийся ректор.
- Кафедра ПОНИЖЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ, - сказала Зоя Добровольская и вышла из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Глава 12. Научная деятельность в Психологическом университете города N

Ректор Срубов не доверял новым приехавшим из крупных городов психологам. Конечно, он знал, что они нужны университету. Известные фамилии, с публикациями в солидных научных журналах! Да если они свои подписи под отчетами поставят, их и проверять никто не будет, а возможно и читать сами отчеты не станет! Ну нужны такие люди университету!

Но доверять им Срубов не мог! Особенно ректор Срубов не выносил Зою Добровольскую. Она умудрялась своим видом напоминать ему сразу всех девиц, которые когда-либо отказали ему в сексе. А ведь их было немало! Он старался никогда на нее не смотреть. Ее прямой и ясный взгляд, вопросы по существу, хорошее психологическое образование – все вызывало у Срубова дикое раздражение. При ней Срубов ясно ощущал свой непрофессионализм.
Остальные "настоящие психологи", как их сразу окрестили в университете, молча ее поддерживали.
Конечно, на руководящие должности новичков ставить было страшно. Поэтому заведующие кафедрами были свои, преданные Срубову сотрудники, благодарные люди.

Однако в университете надо было двигать науку. И не просто двигать, а вперед. Надо было создавать свой Совет по защите кандидатских, а потом и докторских диссертаций. Срубову и самому нужна была кандидатская, а затем и докторская диссертация. Но кто ее напишет?
Поэтому было решено готовить свои научные кадры. Готовить быстро и из своих людей. А руководить этими сотрудниками должны были настоящие психологи. Первый выбор пал на Свирестелкину. Вполне проверенная преданная дама.

На первом заседании Ученого Совета Свирестелкина делала доклад по теме своей будущей диссертации. Она не очень понимала тему, но точно знала, что в докладе будет нужно всех поблагодарить. Всех – это людей, от которых зависело, станет Свирестелкина кандидатом наук или нет.

Поэтому она сказала, что тема ее диссертации очень трудная, абсолютно новая и современная, но уже прекрасно разработанная в их университете ректором и его заместителем, некоторыми деканами и заведующими кафедр, которые являлись членами Ученого совета.
Со слезой в голосе она вспоминала, как создавался университет, как было трудно двигать науку и один сотрудник даже умер, потому что очень много пил, переживая за эту самую науку, которая двигалась не всегда в ту сторону, в которую должна была двигаться.

Потом Свирестелкина вспоминала, как она с коллективом отмечала покупку новых компьютеров в лесу на поляне, и сам председатель Ученого совета пригласил ее прогуляться. И они гуляли до самого утра и даже немножко заблудились, но зато много говорили о науке, ну, и немного о практике.
Потом она вспомнила первый юбилей университета и поблагодарила всех устроителей этого юбилея, смущенно намекнув, что готова устроить замечательный банкет после защиты своей кандидатской диссертации, не дожидаясь следующего юбилея университета.

Народ в зале сильно расчувствовался. Доклад Свирестелкиной произвел благоприятное впечатление.
- Если позволите, я не буду останавливаться на отдельных деталях своей научной работы, - сказала раскрасневшаяся Свирестелкина.
- Да в общем все понятно, коллеги, - произнес председатель Ученого совета, вспоминая приятную во всех отношениях прогулку с будущим кандидатом наук. И регламент, надо соблюдать, однако.
На Зою Добровольскую ректор Срубов почти не смотрел, но видел, как профессор Миронов переглядывался С Гордеевым и Помельниковым, а Вероника Исаева кусала губы, чтобы не расхохотаться.
Тем не менее, ректор попросил ученых поддержать Свирестелкину в ее большом рвении к научной работе и подготовке кандидатской диссертации.

Была организована научная лаборатория, куда вошли все "настоящие психологи", Свирестелкина и еще пять проверенных преданных сотрудников. Заведующим лабораторией был назначен некто Зуев, умный, но "тихий". Он никогда не выступал, и лицом ничего неприятного Срубову не показывал.

Первое совещание Зуев назначил на одиннадцать часов. Сначала хотел назначить на десять, но по прошлому опыту он знал, что кто-нибудь обязательно опоздает. Несмотря на то, что рабочий день научных лабораторий начинался в десять часов, никто из сотрудников не приходил к этому времени. Причины назывались самые разные. Но начало рабочего дня руководство не переносило, потому что ученые мужи и дамы в этом случае начали бы собираться только к двенадцати. Приходя на работу с таким опозданием было актуально рассказывать, как ученый засиделся за полночь, обдумывая новую психологическую теорию.

Совещание провели оперативно. Быстро распределили процентную надбавку, выделенную университетом на творческую работу коллектива. Обсудили, в каком размере будущие аспиранты должны оплачивать предстоящие защиты диссертаций.  Деньги выходили хорошие.

В 13.00 было решено перекусить и отметить рюмкой водки получение надбавки за творчество.
Атмосфера в коллективе стояла самая приятная. В 14.00 в лабораторию влетела Свирестелкина. Увидев накрытый стол и стаканчики с прозрачной жидкостью (бутылку предусмотрительный заведующий лабораторией убрал в шкаф), Свирестелкина разволновалась. 
- Почему не предупредили? - подозрительно оглядывая сотрудников, воскликнула она.
- Как же не предупредили, Ираида Петровна, - отозвался заведующий – Совещания у нас всегда в 11.00 начинаются.
- Но вы же не сказали, что будете отмечать, - с обидой и даже слезой отозвалась Свирестелкина, ничего не знающая о распределении надбавки – Я могла бы и раньше прийти!
- Ну и пришли бы вовремя, - не удержался Юра Суров.
- Я – дама, - гордо сказала Свирестелкина, - вы знаете, Суров сколько времени нужно даме, чтобы наложить макияж?
- В вашем возрасте? - не удержался Суров.
- Причем, причем тут мой возраст? – поперхнулась водкой возмущенная Свирестелкина, но заведующий уже наливал ей еще из заветной бутылочки, а лаборантка накладывала в тарелку картошечки с кислой капустой. 

План будущей кандидатской диссертации Свирестелкиной поручили разработать профессору Миронову и доложить на следующем заседании лаборатории.

Глава 13. Профессиональные психологи в городе N спустя 2 года

Команда приглашенных психологов ректором Срубовым сплотилась, сдружилась на удивление быстро.
Пятеро психологов много времени проводили вместе. Им очень хотелось стать полезными, начать новые важные исследования в университете. И так сказать начать жизнь с чистого листа.
Все они в той или иной степени были разочарованы своей прошлой жизнью, все хотели обрести новые смыслы своей научной деятельности, найти новых друзей. Новую любовь. И что-то им удалось.

То есть очень быстро они стали очень близки, безусловно доверяли друг другу, стремились общаться друг с другом как можно чаще.
Личная жизнь налаживалась стремительно. Профессор Миронов Сергей Степанович почувствовал себя молодым, друзья называли его по имени, он стал заниматься спортом с Арсением и Максимом, бегать по утрам. Но главное – это встреча с Зоей. Нет, совсем не зря приехал Сергей в город N! Чувство вспыхнуло сразу! Это она, именно та женщина, которую он всегда мечтал встретить. Правда, у нее был сын, который ревновал мать, скучал по своему родному отцу и хотел вернуться в Москву.

Но сама Зоя быстро ответила взаимностью, и Сергей был очень счастлив. Они очень много говорили, смотрели друг другу в глаза, практически никогда не спорили и все время хотели чего-то одного и того же. Мороженого, прогулку, фильм. Мнения всегда совпадали по любому вопросу. Казалось, что такого не бывает! Но никто не притворялся. Они поцеловались только через полгода после знакомства. Они совсем не торопились заняться сексом как можно быстрее, выпив вина и стаскивая друг с друга одежду трясущимися руками, как это показывают в современных малохудожественных, но бюджетных фильмах. Они любили и уважали друг друга. Каждый хотел рассказать о себе все-все и убедиться, что партнер его понимает и принимает.

Зоя расцвела, она и не мечтала о таком счастье, о новой сильной взаимной любви, о надежном друге и пылком любовнике. 
На удивление быстро сложилась и вторая пара. Вероника сразу обратила внимание на Арсения Гордеева. Однако, была не уверена, что произвела на него впечатление, как женщина. Как друг, как коллега – да. Они много смеялись, когда оставались вдвоем, им не хотелось расставаться, всегда хотелось еще о чем-то поговорить. 

Арсений побаивался Веронику. Она в его понимании была слишком красива и слишком умна. Может быть поэтому, инициативы сблизиться он не проявлял. Помог случай. Арсений заметил, что Максим Помельников, практически лучший друг, увлекся Вероникой. Он пригласил ее на прогулку, потом в кафе, подарил цветы. Вероника принимала ухаживания Максима, иногда жалобно поглядывая на Арсения. И Арсений не выдержал. Когда Максим пригласил Веронику на концерт, Арсений вдруг громко заявил, что они в этот день идут с Вероникой в гости. В какие гости, он придумать не успел, но Вероника вдруг закричала, что да, конечно, они приглашены в гости! Отказаться никак нельзя! Максим все понял. А Арсений с Вероникой пошли срочно "в гости". Ну, что поделать, если все трое были действительно хорошими психологами!

На дружбу Арсения с Максимом это не повлияло. Вероника сделала выбор, а Максим не успел влюбиться.
Вся пятерка продолжала дружить, общаться, делиться своими впечатлениями о порядках в университете города N. С порядками было не все в порядке!

Глава 14. Зоя Добровольская идет в наступление

Зоя внезапно обнаружила, что занималась по приезду в город N в основном своей личной жизнью. Конечно, она работала, ей всегда нравилось преподавать и работать с молодежью, но занята она была своей личной жизнью! Она посмеивалась над порядками в университете, многое ее возмущало, но казалось, что это временно. 

Оказалось, что нет ничего более постоянного, чем это ВРЕМЕННОЕ! Более того, авторитарное руководство набирало силу, игнорировались действительно свежие идеи, раздувалась бытовая "кухонная" тематика. Совершенно непонятно, откуда брались категорически утверждения психологов о такой большой необходимости "полюбить себя", "соблюдать личные границы" и так далее. Если все будут озабочены любовью только к своей персоне, то как же быть с любовью к Родине? Зоя любила Россию. Ее природу, русский язык, русскую культуру. Она бывала в Европе, восхищалась культурными памятниками и прекрасными пейзажами, но жить хотела только в России. Но вот работать?
- Какой гадкий, гадкий город N ранней весной – подумала Зоя Добровольская, глядя в окно.

Снег растаял и везде плотным слоем лежало собачье говно разных видов.
Оно лежало во дворах и скверах, на улицах, на проезжей части и даже на центральной площади города N, где располагался Университет психологии, в котором работала Зоя. Жители города N любили собак.

Зоя шла на работу, очень осторожно ступая и глядя строго под ноги, и старалась не вдыхать особо глубоко сырой весенний воздух, весь пропитанный испарениями собачьего помета. Первые приметы весны были мало симпатичны.
- Может быть, мне стоит завести собаку, - задумчиво думала Зоя, - всего одной кучей говна в день больше, для города N это будет совсем незаметно. А меня это сможет примирить с ранней весной.

Еще одну особенность города N представляли курящие матери. Именно матери, а не просто курящие женщины. Видимо, материнство в городе N воспринималось женщинами как еще одна непосильная нагрузка, с которой было трудно справляться без сигареты. 
Пока Зоя дошла от своего дома до университета она встретила двух молодых матерей с сигаретами во рту, которые катили коляски с младенцами, двух матерей, которые, куря на ходу, тащили своих ребятишек в детский сад, и четырех мамаш, провожающих своих отпрысков в школу. Эти курили особенно нервно. Очевидно, самым тяжким материнским трудом был труд матерей, имевших детей школьного возраста.

Зоя подошла к зданию университета и увидела толпящихся около входа студентов. Она вглядывалась в их оживленные молодые лица, веселые глаза, ловила их улыбки и шутки и думала, что такие лица можно иметь только будучи незнакомыми с системой города N. Но это пока. Потом им придется с ней познакомиться. А может не стоит? Пока молодежь верит в науку, обнаруживает подлинный интерес, готова поработать бесплатно, за идею?

Но как ей, Зое приспособиться к порядкам в университете?  Ей хотелось заниматься научными исследованиями, которые не требовали спешки и моментальных отчетов, ее не интересовало финансирование мутных проектов на звонкие темы. Она была благодарна городу за то, что он вылечил ее от душевной муки, дал возможность встретить любимого человека, но теперь она хотела работать! 
Зоя понимала, что ректор Срубов ее терпеть не может. Любые ее предложения, проекты, комментарии вызывали у ректора раздражение. Его интересовал только бизнес в образовании. А Зою интересовала содержательная сторона деятельности: как научной, так и преподавательской. 
С этими мыслями Зоя пришла в университет. Надо было что-то решать.

Она знала, что у нее есть единомышленники. Сергей мыслил также. Она была уверена, что Вероника, Арсений и Максим ее поддержат. Они все еще были заняты залечиванием своих душевных ран. Но время шло вперед. Зоя поняла, что готова отстаивать свои позиции. Она не хотела войны, она надеялась на здравый смысл руководства. В конце концов работа в университете была поставлена, студентов было много, можно было подумать и о повышении качества образования, о повышении квалификации преподавателей с невнятным образованием, об открытии аспирантуры, в которой бы аспиранты не только платили деньги, но и защищали достойные диссертации! 
- Пора действовать! – с воодушевлением подумала Зоя.

Глава 15. Молодой профессор Сергей Миронов

Сергей прекрасно понимал, что ему не дают развернуть серьезную научную работу в университете. Несмотря на то, что он был единственным "настоящим" профессором, ему все время приходилось работать на кого-то и за кого-то.

Он корректировал научные планы университета, которые никто не собирался реализовывать, он писал статьи сразу за нескольких авторов, которые не понимали суть вопроса, он подписывал разные бумаги, в которых обосновывалось получение дополнительного финансирования научной деятельности, которой ему не давали заниматься. Сергей прекрасно все понимал. Но новое мироощущение, любовь, пришедшая наконец-то в его жизнь, ощущение собственной молодости и того, что все еще впереди, заставляло закрыть глаза на происходящее. В конце- концов он уже видел и предательство, и научную нечистоплотность, но главным всегда было то, что сам он оставался порядочным человеком.

Его жизнь с Зоей преображало все вокруг и примиряло с окружающим беспорядком. По сравнению с его жизнью в его родном Нижнем Новгороде и острым чувством одиночества, жизнь в городе N была просто прекрасной. Ему удалось правильно выстроить отношения с Зоиным сыном и даже примирить мальчика с жизнью в N. Сергей понимал, что справиться с системой университета в N, он в одиночку не сможет. Но как к этой системе приспособиться, он тоже не знал. Местные психологи и психотерапевты получали свои знания на различных курсах дистанционного обучения, не имея базового психологического образования. Сергей психотерапевтом никогда не был и не стремился к этому. Ему хотелось проводить экспериментальные исследования на больших выборках с серьезной математической обработкой и статистической достоверностью. Он не мог, глядя в потолок, быстро придумать десять правил счастливой жизни или пять правил осознанного отношения к семье, чтобы потом с умным видом внушать эти правила наивным жителям города, тем более за деньги.

Но в последнее время бесполезная деятельность, пусть пассивное, но участие в ненаучной среде университета, стали напрягать.
Он знал только один доступный ему способ выжить: стать необходимым, незаменимым специалистом в своей области, без которого не смогут обойтись. "Он уважать себя заставил" вертелась в голове цитата из Пушкина, но как это сделать, Сергей пока не знал. Профессор хотел поделиться своими соображениями с Зоей, но боялся ее расстроить и все откладывал разговор.

Глава 16. Вероника и Арсений

Вероника и Арсений считали, что им очень повезло, встретив друг друга. Они были благодарны городу N за эту встречу, были благодарны бабушке Арсения, которая сразу приняла Веронику. 
Вероника не привыкла проявлять инициативу в отношениях с мужчинами. Обычно мужчины сами стремились с ней познакомиться, а она уже определяла стоит начинать общение или нет. Мужскую наглость и агрессию Вероника не выносила. Она много общалась по работе с Максимом Помельниковым, они отлично понимали друг друга, но Вероника еле дождалась, когда Арсений проявит к ней свой интерес. Арсений же привык, что девушки сами старались с ним сблизиться и тоже ждал. Когда все недоразумения были преодолены, они обнаружили, что влюбились друг в друга буквально с первого взгляда. Выждав для приличия некоторое время, они решили начать жить вместе, тем более, что бабушка настойчиво намекала, что ей нужна не только помощь внука, но и женская рука. Итак, все оказались довольны и счастливы: Арсений с Вероникой и бабушка. 
Любовь, взаимное уважение и понимание захватили молодых людей не на шутку. Однако, проблемы на работе беспокоили все сильнее. Адаптация уже прошла, трудности рабочих процессов, казавшиеся временными, оказались постоянными.

Вероника очень любила свою работу детского психолога. Однако, общаться с родителями всегда было непросто. В городе N проблема приобрела новую остроту. 
Ректор Срубов потребовал, чтобы Вероника проводила консультации не только с детьми лицея, но и с родителями детей, посещающих другие школы и детские сады. За деньги, разумеется. Сама Вероника никаких денег за консультации не получала, но родители приходили регулярно и платили соответственно.
Веронику беспокоило другое. Из-за нарастающей психологической информированности населения, особенно, женщин, выходило досадное противоречие. Матери, наслушавшись лекций про материнское выгорание и про необходимость, прежде всего, полюбить себя, сделали неутешительные для собственных детей выводы. Например, матери детей из лицея стали требовать от Вероники найти им няню. Причем, как для детей школьного возраста, так и дошкольного, а также для младенцев. Объяснения были простыми: матерям нужно личное пространство, мужья и дети то и дело нарушают их личные границы. Матери не высыпаются, не могут спокойно выпить чашку кофе или бокал вина, сходить развлечься. Выгорание нарастает. Появляется депрессия, агрессия.

Первой к Веронике обратилась дочка мэра. Но не по поводу своего сына, который слабо учился и плохо себя вел. Дочь мэра Валерия жаловалась на материнское выгорание, так как у нее оказалась еще трехмесячная дочка. Валерия просила Веронику "как психолога" подобрать ей няню.
- Нет, лучше сразу двух нянь, - возбужденно уже не просила, а требовала Валерия.
- Почему двух? – удивилась Вероника, - девочка совсем маленькая.
- Вы правы, - перебила ее дочка мэра. – Лучше трех. Двух дневных и одну ночную. Я готова платить сколько угодно ради соблюдения своего личного пространства. И мне надо поднимать свою самооценку. А я не высыпаюсь. Когда родился старший сын, моя мама просто забрала его к себе, так как у меня была послеродовая депрессия. Вы представляете этот ужас?
- А кто вам поставил этот диагноз? -  спросила Вероника, - вы лечились?
- Да сама и поставила, - простодушно ответила телеведущая. – Почитала в интернете, все симптомы были на лицо. А лечиться было просто. Как только мама забрала ребенка, все прошло. Иначе, пришлось бы начать пить успокоительные таблетки.

Вероника, помня о неудачной консультации сына местного олигарха, обещала подумать. Она тоже читала советы психологов из интернета и недоумевала. Ну сколько же можно поднимать населению самооценку? У дочки мэра самооценка зашкаливала, но вот где был ее материнский инстинкт? Где радость материнства? Зачем вообще было рожать двоих детей, если он так и не проснулся?
Затем стали приходить матери с жалобами на мужей и собственных родителей, то есть бабушек и дедушек. Суть состояла в том, что если женщины страдали от необходимости ухаживать за своим ребенком, то от мужей и своих родителей они ожидали огромной страстной любви к детям. Мужья должны были вставать к детям по ночам, а потом идти на свои работы. Бабушки должны были позабыть о своих делах и болячках и все свое время посвящать внукам. При этот они не смели давать советы, ссылаться на свой личный опыт, а строго выполнять инструкции матерей, которые не хотели ухаживать за своими детьми вовсе. 

На беду, в это время на телевидении вышел новый сериал, в котором говорилось о важности сексуальной жизни взрослой женщины. В независимости от того, сколько у нее детей и какого возраста. По вечерам город N замер, женщины смотрели очередную серию и сравнивали свою серую несексуальную жизнь с жизнью трех красоток, которые регулярно напивались в барах и ресторанах и находили все новых партнеров. Титры перед началом каждой серии твердили, что "курить не круто" и не надо портить свое здоровье, но про дозу принятого женщиной алкоголя за сутки, не было сказано ничего! Зато было показано, как круто просыпаться по утрам в неизвестном тебе месте на шелковых простынях, с новым партнером и застенчиво сообщать ему, что ничего не помнишь! А неизвестный партнер уже несет тебе завтрак в постель, а ты изображаешь невинность, хоть тебе и за сорок, иногда даже далеко за сорок!
Так вот, как почувствовать себя настоящей женщиной, счастливой женщиной поняло женское население города N! Надо сначала позаботиться о себе любимой и тогда всем членам семьи станет гораздо легче! Потому что если жена и мать весела, всем остальным тоже весело. Такая жена и мать не заморачивается на школьных оценках своих отпрысков, на обедах и ужинах. Она СВОБОДНА! Ну и секс ей необходим! А чего стесняться? Вот какое может быть женское счастье без секса? А дети должны понять, что их мать должна быть счастливой, тогда она будет меньше обращать на них внимания, меньше ругать, и дети тоже почувствуют себя свободными личностями!
От всех этих современных, навеянных интернетом и телевидением установок Вероника просто хваталась за голову! Надо что-то предпринимать! Да надо просто спасать семьи города N. И детей, прежде всего, детей! Младенцев, дошкольников, школьников и подростков. 

Вероника имела опыт работы с психически больными детьми, с детьми с врожденной патологией. Матери таких детей действительно могли пожаловаться на упадок сил, хроническое недосыпание, страхи и неврозы. Но многие из них боролись молча и отдали бы все на свете за то, чтобы их ребенок был "таким как все". Если мать нормального здорового ребенка получает в награду за свой недосып улыбку ребенка, первые слова, первый зубик – это окупает все! Мать больного ребенка, проходя через несравненно тяжелые испытания, рада малейшему позитивному сдвигу в его развитии. Какие личные границы? Какие способы повышения самооценки? Да, именно такие матери нуждаются в психологической и социальной поддержке.
А матери полноценных, здоровых детей являются просто жертвами "вредных психологов", малобюджетных пошлых сериалов, не имея достаточной собственной критичности к этой непроверенной информации. Зато так им проще: не вникать, не анализировать, не пропускать информацию через свою душу и интеллект. Но куда это приведет? 
Вероника хотела иметь собственных детей. Она хотела банально выйти замуж, взять фамилию мужа и родить от него ребенка, которого она будет очень любить, даже если ей придется не спать ночами! Пусть это звучит и несовременно!

Арсений тоже занимался проблемой «выгорания», только профессионального выгорания. Он был знаком с зарубежной литературой по этой теме, но был не совсем согласен с некоторыми рекомендациями. Он считал, что в организационной психологии работает слишком много теоретиков, которые начитавшись западной литературы, считают возможным учить предпринимателей ведению бизнеса, а сотрудников организаций корпоративной этике. В то же время, все прекрасно понимали, что многие сотрудники перерабатывают, но боятся заявлять об этом руководству, так как найти другую работу не так –то просто, а на новом месте может оказаться только хуже. В России по мнению Арсения руководство как государственных, так и частных предприятий немного перепутало капитализм с рабовладельческим строем.

Точно так обстояло дело и в психологическом университете города N. Преподаватель вуза стоял на самой нижней ступени служебной лестницы. Даже. если был кандидатом или доктором наук. Всем правили МЕНЕДЖЕРЫ, которые ничего не понимали в психологии. Им внушили что главное, это уметь РУКОВОДИТЬ, а кем руководить, это дело десятое. Овощная база, школа или психологический университет.

Другое дело, отдел маркетинга или рекламы! Вот там можно врать, сколько угодно! Главное, чтобы люди заинтересовались и шли в университет учиться! Главное сделать набор учащихся, на бюджетников можно получить финансирование, платники заплатят за себя сами.

Проблема выгорания здесь проявлялась по- своему. Иногда, от осознания бессмысленной гонки в чтении лекций, отчетах, необходимости публикации большого количества статей. Иногда от яростного желания угодить руководству, быть его любимчиком, а потом вдруг, БАХ, и любимчика поменяли.

Арсений считал, что у людей творческих профессий, эффект «выгорания» происходит естественным образом. Они работают на свою идею, на свой замысел круглосуточно. Их мозг постоянно занят решением творческой задачи и когда они завершают работу над картиной, партитурой, книгой и серьезным научным исследованием они могут испытывать профессиональное выгорание.

 Но в наше время профессиональное выгорание стало результатом бессмысленной возни, борьбой с бюрократией, с жадным до денег руководством, постоянным ощущением унижения профессионалов тупыми администраторами и чиновниками, которые непременно хотят откусить от твоего еще не испеченного пирога кусок побольше.

Стало модным среди преподавателей и ученых твердить с жалкими улыбками о «выживании». И как же им приходилось выживать? Что нужно было делать для этого? Все стеснялись говорить на эту тему, потому что ответ был не очень приличный… Надо было халтурить, врать и притворяться… Иначе ты не потянешь всю требуемую нагрузку. А если и попробуешь, то заработаешь такое выгорание, что просто сляжешь. Подтянется к твоему организму психосоматика, откроются неведомые раньше хронические заболевания. А жить-то надо! А жить-то на что? Денег никто не отменял… И не отменит…

Все это было достаточно печально. Оказалось, что Арсений наивно надеялся, что в новом университете маленького города можно будет выстроить отдельный свой коммунизм или развитой социализм, где будет место для справедливости, открытости и благих дел. Но справедливость – понятие очень даже относительное, открытость – опасное качество личности, а про благие намерения все знают давно. Но в ад все же не хотелось!

Арсений подумал, что существует последний шанс: обратиться напрямую к ректору! Но сначала надо обсудить эту тему со своими единомышленниками.

Глава 17. Максим Помельников – два года спустя

Переехав в город N Максим сосредоточился, прежде всего, на новых друзьях. Трудно было пребывать в восторге после Парижа от красот города N, но природа примиряла с неказистостью самого города.

А вот общение с новыми друзьями стало настолько приятным и полезным, что захватило его полностью. При этом у него появился не один новый друг, а сразу четверо. Он видел интерес новых друзей к своей личности, все они были профессионалами и даже фанатами своего дела.

Он быстро понял, что у каждого из его новых друзей есть свое прошлое, связанное с сильными переживаниями и разочарованиями. Это сближало всю компанию еще больше. Никто не торопился делиться с друзьями своими переживаниями, но постепенно у каждого вызрела потребность рассказать о своих бедах и обидах. Так, постепенно, Максим узнал о прошлой жизни Зои и Вероники, которые стали подругами. Арсений поделился с Максимом и Сергеем своими комплексами неагрессивного и несовременного мужчины и нашел у новых друзей полное понимание и поддержку.

Резко помолодевший профессор Сергей Миронов после встречи с Зоей, также поделился с друзьями своими длительными переживаниями. Максиму же оказалось открыться друзьям труднее всех.

В городе N его национальность никого особо не интересовала, по крайней мере, никто ни разу его об этом за два года не спросил. И ему не хотелось делиться своими переживаниями по этому вопросу. Наоборот, он как-то позабыл об этом.

Так как его друзья уже составили две счастливые влюбленные пары, они в меньшей степени были озабочены педагогическими и научными процессами, происходящими в университете. Максима же, тема устройства и порядков в университете города, беспокоила все сильнее. Он видел, что ректор Срубов мало интересуется содержательными процессами преподавания дисциплин и разработкой научных проектов. Он достаточно прямолинейно заявлял на всех совещаниях, что будет поддерживать только темы, которые могут приносить университету прибыль. Сроки выполнения тех или иных научных задач, тоже были очень сжаты. Нужно работать быстрее, говорил ректор. Прочитали лекцию четыре часа и садитесь быстро писать научную статью. Да сколько ее можно писать- то? Исследования тоже нужно проводить очень быстро, потому что надо осваивать новое финансирование.

- И вообще, какие исследования? – говорил Срубов, - у вас, что нет «задела»? Какой же вы ученый? Ну, почитайте, что-нибудь, иностранных авторов попереводите, у них что-то позаимствуйте, никто и не заметит. Аккуратно надо работать. Да что я вас буду учить. Вы же диссертацию писали.

- При чем тут моя диссертация? – возмутился Максим, - вы ее читали? Полностью оригинальное исследование.

- Да ладно! – поморщился Срубов, - вот если бы вы мне помогли диссертацию написать, а лучше бы просто сами за меня написали, я бы с вами по-другому разговаривал. А то у меня дел много, а вы с какими-то глупостями все лезете!

- Я Вас понял, - сказал Максим сквозь зубы и вышел из кабинета ректора.

Он решил, что пора обсудить эту тему с друзьями. В конце концов все они приехали сюда работать. У всех были идеи и планы.

Глава 18. Совещание друзей-единомышленников

Так уж вышло, что Максим стал главным инициатором обсуждения с друзьями проблем с работой в университете. В оценке правил университета, организации научной работы, преподавания и перспектив своими друзьями он был уверен.

Не раз отдельные эпизоды обсуждались в их маленьком коллективе, но в основном все рассказывалось с юмором, психологи порой хохотали до слез, но Максиму уже было не до смеха. Его друзья наслаждались счастливым устройством своей личной жизни и, хотя жаловались друг другу на отдельные эпизоды своей деятельности, все опять сводилось к высмеиванию отдельных правил университета и отдельных персонажей.

 Последним забавным персонажем стал преподаватель общей психологии, который работал риелтором. Максим захотел узнать, за какую цену можно купить однокомнатную квартиру в городе N, и он пошел в риелторскую контору. Физиономия риелтора показалась ему знакомой, о чем он и сообщил Котейкину Е.С.

- Профессорствую, - важно сообщил риелтор, тут в одном вузе, неподалеку. В свободное от продажи квартир время. Да, такие времена настали, выжимаем, пардон, выживаем, - продолжил риелтор, проглатывая большой кусок бутерброда с икрой.

- Психологические навыки, знаете, очень пригодились! Себе квартиру сделал, ректору. И вам сделаю, почему не сделать коллеге!

Посмеявшись в волю, Максим решился на серьезный разговор со своими друзьями.

- Вообще- то все это становится совсем не смешно, - начал он с некоторой долей раздражения, - посмотрите, куда мы попали! Мы так будем деградировать! Вы что, не видите, что студенты никого не интересуют! Научные исследования – тоже никого не интересуют! Интересуют только деньги: чем больше, тем лучше! Нашими именами подписываются какие – то отчеты. Нами прикрываются, когда надо обосновать, почему в N имеет право существовать психологический университет!

Местные психологи, начитавшись интернета, не дают студентам знаний по предмету. Они рассказывают им что –то «интересненькое», а те верят, что это и есть Психология! Например, рассказывают, что нынче приглашать к себе друзей в гости не психологично. Даже на день рождения. Вот зачем приглашать к себе домой? Придется хозяйке дома и готовить, и убирать потом за гостями, а подарки гости могут принести плохие! Которые никак не окупят затраты на алкоголь и торт.

С дружбой вообще много проблем, говорят психологи города N. Подруги все завидуют, нарушают границы, норовя переспать с мужем или парнем своей лучшей подруги, за глаза говорят одни гадости. Друзья подставляют, «кидают на деньги». Поэтому всех друзей надо удалить из жизни, если кто-то посмел критиковать, а значит понизил твою самооценку – вон! То же самое с родителями, которые кроме причинения психологической травмы в детстве, ни на что не способны! Нет, чтобы денег дать, машину подарить или квартиру! Они еще помощи требуют! Стакан воды подать или вообще коммуналку оплатить!  А они между прочим пенсию получают, хотя и не работают!

- С родственниками вообще беда! – говорят психологи города N. Приезжают погостить, хотят пообщаться, моются в твоей ванной, едят из твоей посуды! Безобразие! Удалите родственников из своей жизни. Они или абьюзеры или энергетические вампиры.

- А любить надо исключительно себя! – утверждают психологи, - детей тоже сильно любить не стоит, иначе времени и денег на себя любимого или любимую не хватит!

Зоя, Вероника, Арсений и Сергей снова начали хохотать. Максим разозлился.

 - Нет, давайте, поговорим серьезно!

- Просто ты очень смешно рассказываешь, - сказала Зоя, вытирая слезы, - Но ты, конечно, прав. А что делать –то?

Сергей, посмотрел на всех серьезно и сказал: нам ничего не остается, как идти к ректору Срубову. Он, конечно, человек мало симпатичный, и ум у него своеобразный, но если мы придем к нему все вместе и обоснуем свою позицию, возможно он прислушается. Он сам нас пригласил в N, он в нас заинтересован.

Было решено записаться на прием к ректору и пойти непременно всем вместе, подготовив свои вопросы и предложения.

Глава 19. Визит профессиональных психологов к ректору Срубову

Попасть на прием к ректору оказалось не так просто. Его секретарь Гасилкина Татьяна Антоновна никак не могла понять цель их визита.

- О чем вы хотите поговорить? Да еще все впятером? Зарплата не устраивает или отпуск хотите в середине учебного года? Что значит, о науке? Об учебном процессе? Да ректор с проректором без вас разберутся! Некогда ректору обо всем этом разговаривать! Он сейчас финансирование дополнительное выбивает, хочет еще одно здание купить. Университет расширить. А вы тут со своими глупостями!

- Какие же это глупости, уважаемая Татьяна Антоновна! – возмутился профессор Сергей Миронов, - качество образования и обоснованность научных исследований, это же самое главное в университете!

Гасилкина с усмешкой на него посмотрела.
- Да что вы говорите? Вы зарплату хорошую получаете, а откуда она, знаете? Вас всех вообще ректор пригласил так, для украшения. Да на ваше место знаете сколько желающих прибежит? Например, с дальней периферии. Да мы скоро свой защитный совет откроем, и кого надо сделаем кандидатами наук, а кого очень надо и докторами!

- А у вас, уважаемая Татьяна Антоновна, какое образование? – с самым невинным видом спросила Вероника. 
- Какое- какое, - пробурчала Гасилкина, - учитель я начальных классов, педагог, одним словом. Вы бы попробовали эту мелюзгу хоть читать, хоть писать научить. А вы только умничать горазды! Теории научные разводить. Ректора от дела отрывать.
- Так, понятно, - сказал Максим, - а когда ректор сможет нас принять?
- Что сразу всех? – возмутилась Гасилкина, - да никогда!
- Давайте, все-таки у него самого спросим! – возмутилась Зоя, - Почему вы тут всем сами распоряжаетесь? Учитель начальных классов!

Гасилкина вспыхнула, - А это не ваше дело, доцент Добровольская. Ректор вас особенно не любит, потому что вы и так постоянно свое мнение высказываете, да еще и ректору возражаете! А вот меня он любит, за мой характер! Добрый и мягкий и с ректором всегда согласный! Тут секретарь немного потупилась, покраснела и сказала: и я его люблю! Он мне такую зарплату предложил и должность! Это вам не то, что придурков малолетних за гроши учить!

Арсению разговор с секретарем совсем не нравился. И он сказал: Давайте, многоуважаемая Татьяна Антоновна, сходите к ректору в кабинет и спросите, когда ему будет удобно принять нашу делегацию. А потом, чаю попьете вот с этими конфетами, успокоитесь. И Арсений, как фокусник, извлек из портфеля большую коробку конфет.

- Ну, ладно, спрошу, - чуть смягчившись, произнесла секретарь, - но особо не рассчитывайте!
Она зашла в кабинет ректора и довольно долго, очень тихо что-то ему рассказывала. Ректор передал, что очень занят и принять сможет не раньше, чем дня через два. 
Гасилкина вышла из кабинета ректора Срубова очень довольная.

- Сделала для вас все, что могла, - сказала она, глядя исключительно на Арсения, - давайте ваши конфеты. Московские?
Друзья и единомышленники потянулись к выходу. 
- Значит придем через два дня, - сказал Арсений, - Но предчувствие поганое.

Через два дня группа «профессиональные психологи», как их давно окрестили в университете, в полном составе прибыла в приемную ректора к назначенному часу.
Гасилкина встретила психологов холодно. Арсений широко улыбнулся и сказал: Как вы сегодня прекрасно выглядите, Татьяна Антоновна! Гасилкина немного смягчилась. 

Максим Помельников поддержал: Вам так идет ваша кофточка! Да Вам в ней только по телевизору выступать!
Гасилкина слегка покраснела от удовольствия, но строго сказала: Ректор занят! Велел никого не пускать!

- Как же так! – возмутилась Зоя Добровольская, - он же сам нам назначил к четырем. Сейчас без трех минут четыре!
- Ну вот как вас любить! – опять рассердилась Гасилкина – Вредная вы, сил нет! Вы будете самому ректору указывать, когда вас принимать! 

Сергей Миронов взял Зою за руку.
- Ничего, мы подождем, - произнес он вполне миролюбиво.
- Но ни за что не уйдем, - упрямо сказала Зоя.
- Мы подождем, - подтвердила Вероника Исаева, - нам все равно сегодня делать нечего.

Арсений извлек из портфеля новую коробку конфет и протянул Гасилкиной.
- На вас одна надежда, уважаемая Татьяна Антоновна, произнес он с просительной интонацией. Знаете, вы так на мою сестру похожи!
- На старшую? – спросила Гасилкина, с подозрением глядя на Арсения.
- Ну что Вы, - перепугался Арсений, - на самую младшую, естественно!

Т.А. Гасилкина тяжело задумалась. Она знала, что ректор не хочет принимать эту делегацию. Она не знала, почему он не хочет, но выгнать преподавателей просто так, она не могла, а сидеть с ними всеми в приемной ей не хотелось.

Тяжело вздохнув, Гасилкина приоткрыла дверь в кабинет ректора и пискнула: Можно мне к Вам на минуточку?
Видимо ректор разрешил, и Гасилкина скрылась за дверью, которую плотно прикрыла. 
Какое- то время было тихо, потом Гасилкина вышла из кабинета с горящими щеками и ни на кого не глядя, сказала: «примет через полчаса».

Время тянулось медленно. Через сорок минут ректор позвонил Гасилкиной и велел пропустить преподавателей к нему в кабинет. 
Когда преподаватели вошли, оказалось, что ректор стоит к ним спиной и смотрит в окно.
Все нестройно поздоровались, но ректор никому не ответил. Он продолжал смотреть в окно. Выдержав приличную паузу, когда уже всем стало не по себе, Срубов спросил, не поворачиваясь: «С чем пожаловали?»

Профессор Сергей Миронов, не смотря на свой профессионализм, не знал, как разговаривать с ректорами – хамами.

Максим решил первым начать беседу. Он стал говорить ректору, как важно повысить уровень научных исследований, как он может применить свой опыт работы во Франции и других европейских странах. Он попытался предложить для исследований пару новейших тем. Однако ректор слушал молча, продолжая стоять спиной к преподавателям.

Вдруг Срубов спросил Максима: А, скажите, вы сами-то какой национальности будете? Фамилия у вас вроде русская, но похожи вы на чистого еврея. И разглагольствуете, как еврей. Считаете себя самым умным? А мы тут дураки все, так что ли? Ну так и уезжайте из нашей страны, раз вам порядки наши не нравятся!

Максим побледнел и не говоря больше ни слова, быстро вышел из кабинета.
Все молчали, Срубов смотрел в окно.
Зоя опомнилась первая.

- Да как вы смеете? Антисемит, фашист проклятый! Да как вы смеете оскорблять человека?
- Оскорблять? - удивился Срубов, - ну назвал еврея евреем, в чем оскорбление? Так, говорите, что у вас? У меня нет времени разбираться с вашими глупостями.

- Мы приехали сюда, - произнесла Зоя дрожащим голосом, повышать качество образования в вашем университете, а не плясать под вашу дудку, подписывая отчеты по несуществующим исследованиям. Уровень ваших преподавателей не соответствует вообще никакому уровню!
- Насколько мне известно, - невозмутимо ответил Срубов, - конкретно вы приехали в N, потому что вас выгнал муж. И честно говоря, я его понимаю. Скверный - скверный у вас характер! Что это за манера такая в наше время: правду говорить! Вы еще за справедливость бороться начните! И здесь воду мутите! Моралистка нашлась! Еще с мужем не развелась, а уже живете с новым мужчиной! Ребенка бы своего постыдилась!

Зоя почувствовала, что задыхается. Сергей Миронов стоял красный как рак. Он не знал, как защитить свою любимую женщину! Это же не на улице к ней пристал какой-то хам. Это ректор университета обвиняет ее в аморальном поведении.
Сергей обнял Зою за плечи и вывел из кабинета.
- Ну, кто следующий тут, недовольный? – спросил Срубов, не отворачиваясь от окна.

Вероника переглянулась с Арсением.
- Скажите, зачем вы пригласили нашу команду работать к вам в N? – спросила Вероника, - мы же искренне хотели наладить работу. Мы профессионалы своего дела, нам можно доверять!
- Это вам можно доверять? – удивился ректор Срубов, - да если бы вы к нашему олигарху и его парню нашли подход, знаете, сколько бы он нам денег перевел. И ему для имиджа это было бы круто, и нам финансовая поддержка не помешала бы! А вы что сделали? Дурачком его сына объявили? Вот спасибо! Идите и работайте! Исправляйте ситуацию, как хотите!

- Так, последний недовольный остался, - сказал ректор Срубов, - да знаю я, знаю, чей ты внук. Это твоя бабка все честную из себя изображала, против дочки известного человека на защите ее кандидатской проголосовала!  Вопросы дурацкие бедной девочке задавать при всех начала. Ну и что, что девочка в теме не разбиралась! Разнервничалась, испугалась! Да отец- то у нее кто! Ей и разбираться не обязательно! А твоя бабка и рада, что и девочку, и папу расстроила. Бесполезное ископаемое твоя бабка! 

- Дать бы ему в морду, как следует, - подумал неагрессивный интеллектуал Арсений Гордеев. Но сдержался и вышел из кабинета ректора вместе с Вероникой.
Ректор так и остался стоять спиной к посетителям, глядя в окно.
Он повернулся только тогда, когда к нему зашла испуганная Гасилкина. Она подслушивала, но не все поняла.

- Ну кто тут профессиональный психолог? – спросил ректор Срубов Гасилкину.
- Ну конечно же Вы! – воскликнула преданная Гасилкина, - Вы ведь ректор!

Эпилог

Нельзя сказать, что после совещания у ректора Срубова Владлена Виссарионовича герои нашей трагикомедии были в шоке. Нет, они подозревали нечто подобное в плане понимания ректором своих профессиональных задач и не строили иллюзий. Но им казалось, что содержательное обсуждение эффективности преподавательской и научной деятельности позволит ректору увидеть определенную пользу для имиджа университета.

Конечно, никто не ожидал и того, что ректор будет бить их по одиночке по самым больным местам с особой жестокостью. Если раньше психологи учились сами и учили других людей методам психологической защиты от манипуляторов, то теперь они сами стали жертвами чудовищной манипуляции, сопровождавшейся унижением и оскорблением их профессионального и человеческого достоинства. Они не нашлись, что ответить ректору – этакому чудовищу и постыдно удалились. Они даже испытали некоторое чувство вины! Как будто ректор, по большому счету, был прав! Ведь он не врал, а просто трактовал их поступки в соответствие со своей "срубовой" логикой.
- Это просто система города N, - сказала Зоя, - Мы познакомились уже давно с этой системой, но надеялись, что так не может быть и быть не должно! Страшно только, если эта система распространится и на правила других университетов. И во что тогда превратится психология вообще?

- Но с системой бороться бесполезно, как минимум не безопасно, - сказал Максим, - я лично бороться с системой города N не готов. Мне лучше покинуть этот город.
- Мне студентов жалко, - сказала Вероника, чуть не плача, - они хотят заниматься наукой, им интересно работать. И мне жалко детей города N, где они потом смогут вписаться, с таким подходом к жизни вообще? 

- Они везде смогут вписаться, - мрачно заметил Арсений, они и знать не будут, что есть другие ценности и подходы. Срубов – будет их кумир! Богатый, властный! Они вырастут и из милых детишек превратятся в диких монстров. Знаете, ведь самые агрессивные хищники в младенческом возрасте – такие милашки! Хочется их кормить из бутылочки и ласкать, хочется дарить им любовь и заботу. Но подождите: они вырастут и откусят вам руку или ногу, или просто сожрут с потрохами. Также происходит и с людьми. В детстве в большинстве своем все беспомощные ангелочки, нуждающиеся в заботе, любви и внимании. Но посмотрите, что из некоторых вырастает! Срубов тоже был маленький! Наверное, такой забавный малыш, беспомощный совсем. Дети растут, а люди меняются. Если они к тому же попадают в систему города N, да с самого раннего детства, то результат может быть только один. Остальные не выживут. Кстати, никто не заметил за собой каких- то личностных или поведенческих изменений?

Все молчали. Тогда Арсений добавил: "А я заметил. Я стал намного агрессивнее! Как мне хочется просто пойти и набить Срубову морду! Чтобы ему было очень больно и страшно! И мне было бы совсем его не жалко! Разговаривать с такими бесполезно. А ведь раньше я переживал, что совсем не агрессивный!"

Мы что же просто гордо уйдем? – спросил профессор Миронов.
- А мне и идти –то некуда, - сказала Зоя, - просто катастрофа. И у меня ребенок. У всех остальных хоть жилье есть.
- Зою я в N не оставлю, - спокойно сказал Сергей, - Зоя, у меня есть отличная квартира в Нижнем Новгороде и деньги есть.

- То есть мы все покидаем город N? Или кроме Зои? – спросил Максим.
- Да, покидаем, - ответила Вероника, - только давайте, сделаем это наиболее цинично. Например, в разгар учебного года, перед сессией, перед защитами дипломов…
- Ты говоришь, что совсем не изменилась, поработав в городе N? - с усмешкой спросил Максим, - раньше тебе бы и в голову такое не пришло. Ты бы не стала подводить коллег. 

Арсений засмеялся. 
- Я тоже кое-что в себе заметил, - сказал он, - Например, раньше я говорил "засмеялся", а теперь говорю: "заржал", а иногда говорю "заржал как конь".  Теперь все так говорят и даже пишут. 
- Значит мы теперь все тоже "из города N", - заметила Вероника.

- Нам всем надо искать новую работу, - серьезно сказал профессор Сергей, - я сегодня этим займусь. Хотелось бы сохранить нашу команду! Только давайте никого не предупреждать о наших намерениях, коварство университета города N непредсказуемо ни по качеству, ни по объему.

Через две недели психологи покидали город N. Устроится всем в одном университете и даже в одном городе не получилось. Сергей с Зоей ехали работать в Москву, чему Зоин сын был бесконечно рад и благодарен Сергею за такое решение.
Арсений с Вероникой уезжали в Питер вместе с бабушкой Арсения, которая на этот раз не возражала покинуть город N.  Работу они нашли интересную, но планировали уйти из психологии.

Максим покидал не только город N, но и страну. Он нашел себе работу во Франции. 
Друзья пришли все вместе в отдел кадров с заявлениями об уходе. Их никто не задерживал. Срубов не стал с ними беседовать. 

- Дело налажено, сказал он своему секретарю, - а кто будет читать лекции студентам, неважно. Хоть тетя Маша из гардеробной. Они же не знают, как должно быть. А про "этих" скажете, что все уволены за нарушение трудовой дисциплины. 
Уезжали все в один день. Вероника, Арсений и его бабушка ехали в Питер.
Сергей, Зоя с сыном и Максим решили сначала поехать в Нижний Новгород в квартиру Сергея.

Все покидали N с чувством большого облегчения. 
- В конце концов, здесь мы обрели друг друга, - с чувством сказал Сергей, я нашел лучших друзей, нашел любовь, создам семью. 

- Получили новый опыт, - добавил Арсений, - будем двигаться дальше.
- Мне придется "двигаться" дальше всех, - заметил Максим, - я еще не нашел своего места на этой планете.

- Все –таки очень хочется остаться собой, - сказала Зоя, - мы постараемся. Не все же ректоры такие "Срубовы".
Сергей, Арсений и Максим посмотрели на нее с сочувствием. Вероника кивнула головой.

"Надежда умирает последней…", - пронеслось у всех одновременно в голове.

Вернуться в блог